Индикатор связи покраснел. Она вернулась к внешним камерам, переключила корректировку обзора. На этот раз картинка стала устойчивой, метание корабля проявлялось только тремя слепыми пятнами с рваными краями, похожими на мультяшных летучих мышей. Лодок-приманок теперь поубавилось, но еще оставались. Они уже достаточно приблизились и теперь находились в зоне поражения всего двух рельсовых пушек. Пока эти пушки не проявят к ним интереса, как к торпедам и пустым лодкам, летящим к Медине, все в порядке. Вот только...
Она захватила и приблизила картинку. Недалеко от основания ближайшей рельсовой пушки, метрах в десяти от массивного, направленного в небо ствола, размещена серая низенькая конструкция. Круглая, как монета, и скошена так, что под каким углом ни ударят осколки или струя газа, она только твёрже стояла бы на своём месте. Её устройство Бобби знала вдоль и поперёк. Сейчас следовало бы испугаться, но она почувствовала только что-то вроде мрачной решимости.
— Амос, — выкрикнула она, пересылая ему копию изображения. — Взгляни на это.
Здоровяк посмотрел в свой ручной терминал.
— Хм. Да, это усложняет дело.
Бобби щелчком открыла общий канал.
— Новая информация. Донесение разведки, что рельсовые пушки не охраняются, могло оказаться неточным. Я только что видела армейский бункер марсианского производства. Если так, там могут быть и другие.
Хор расстроенных и встревоженных голосов. Бобби переключила каналы, заглушив все микрофоны, кроме своего.
— Не хныкать. Мы знали, что это возможно. Не хотите участвовать — можете отказаться прямо сейчас. Если нет — проверяйте оружие и снаряжение и будьте готовы драться, когда мы окажемся на поверхности. Наша работа — захватить контроль над этими пушками.
Она включила их микрофоны как раз вовремя, чтобы услышать «да, сэр», сказанное нестройным хором, и голос какой-то женщины, назвавшей её сукой. Если бы у неё было время преподать урок дисциплины, Бобби этого так не спустила бы, но сейчас ничего не поделаешь. Обстановка тяжёлая, а бойцы АВП — не морская пехота. Будем работать с тем, что есть.
Следуя собственному совету, она взялась проверять оружие. Встроенный в руку многоствольный пулемет, полный магазин, две тысячи бронебойных и разрывных патронов. Закреплённая на спине одноразовая ракетная установка с лазерным прицелом в скафандре. Полностью заряженная силовая броня. Бобби не сомневалась, что в её маленьком десантном отряде только она представляет серьёзную опасность. И значит, она пойдёт первой.
Корабль сообщил, что они опустились ниже уровня зоны поражения рельсовой пушки. Компьютер включил режим корректировки маневровыми двигателями чтобы остановить падение, и запустил основной. Ускорение вдавило Бобби в гель. Зрение сузилось, руки и ноги пришлось напрягать, заставляя циркулировать кровь. Это место до сих пор звали медленной зоной, но теперь единственное реальное ограничение скорости заключалось лишь в том, чтобы всех не расплющило насмерть энергией торможения.
Корабль с силой ударился о поверхность, подпрыгнул и снова плюхнулся. Бобби отстегнула ремни и нажала кнопку подрыва двери. Как бы ни обернулось дело, обратно они на нём не полетят. Ландшафт снаружи выглядел нереальным, как сон. Ровный синий цвет, ярче земного неба, блестящий и однородный. На корабль и её бойцов падала тень — ноги до пояса освещены, лица и плечи в темноте.
Впереди длинной полосой тянулась толстая, почти в метр высотой, металлокерамическая полоса, похожая на низкую стену и исчезающая за чересчур близким горизонтом. Впереди возвышалась устремлённая в жуткое беззвёздное небо рельсовая пушка, чье основание скрывал изгиб станции. Пульсацию её стрельбы и радиопомехи Бобби ощущала как изменения давление или приступы тошноты.
Она смотрела видео из медленной зоны, но не была готова к собственному инстинктивному её неприятию и к тому, насколько нереальной она окажется. Даже в самых сложных искусственных пространствах, какие Бобби случалось видеть — собор Эппинг на Марсе, здание ООН на Земле — присутствовало ощущение жизни. Станция и кольцо врат за ней были ни на что не похожи. Как корабль, только невообразимо огромный. От такого сочетания нереальности и чудовищного пространства просто волосы дыбом вставали.
Но сейчас не время думать об этом.
— У нас нет прикрытия, — рявкнула она. — Рассредоточиться. Живо, чтобы эти гады нас не достали. Пошли! Вперёд!
Они врассыпную рванули вперёд, скафандровых двигателей было более чем достаточно, чтобы справиться с едва ощутимой гравитацией синей зловещей сферы. Идти таким рваным непредсказуемым строем — хорошая тактика, даже если это не план, а недостаточная дисциплина. Впереди — тёмная линия горизонта. Вторая стена сходилась с первой у рельсовой пушки. Сразу за ней должен быть плоский пузырь бункера. Бобби надеялась, что их высадку не заметили. Она сумеет провести своих спецов к основанию пушки и захватить контроль над системами прежде, чем враг успеет понять...
— Берегись! — выкрикнул Амос.
Противник ударил, когда до угла, где встречались стены, оставалось ещё метров двадцать. Вражеский отряд в снаряжении, похожем на броню марсиан, целился в них, воспользовался стеной как прикрытием. У Бобби екнуло сердце. О них узнали и приготовились к бою. Её отряд погибнет, штурмуя стены, чтобы добраться до основания рельсовой пушки.
— Отступаем, — скомандовала она, потом выпустила пару сотен патронов поверх стены — головы исчезли. На лицах бойцов читалась растерянность. Есть погибшие, пока невозможно понять сколько. Но бойцы АВП подчинились приказам. Никто не пытался спрятаться, никто не играл в геройство. Единственное укрытие, в котором Бобби могла быть уверена — изгиб самой станции. Мимо неё пролетали пули. Там, где они ударялись о станцию, на синем проступали искрящиеся ярко-жёлтые полосы, а потом медленно угасали, возвращаясь к синему цвету. Рельсовая пушка продолжала палить.
Когда дальняя стена скрылась за изгибом станции, Бобби скомандовала остановиться рядом с их кораблем и двинулась вверх, чтобы увидеть за изгибом станции верхний край стены. Настроила оптику на высокий контраст, подсвечивающий неоном любое движение. Вскоре что-то там зашевелилось. Кто-то набрался смелости высунуть голову и осмотреться. Бобби прицелилась, выстрелила. Исчез. Мёртв или увернулся? Сказать невозможно, скрывает чёртова железная стенка. Изгиб станции защищает её, но точно так же и их. Других марсиан. Тех, кто, как она уверена, предал своих и служит Вольному флоту. Но стоит ли ждать, что кто-то из них потеряет бдительность и сунется ближе?
Амос беспрекословно следовал за ней, остальные держались на приличном расстоянии позади него, куда не долетали вражеские пули, и постепенно продвигались вперёд. Стальная лента, намотанная врагами на станцию, была толстенной, метров восемь в ширину. Достаточно места. Они могли продвигаться по ней, отбрасывая врага сантиметр за сантиметром. Если их самих не столкнут обратно. Если у предателей-марсиан нет шлюпки, способной скользнуть поверху и всех их размазать.
Она жестом приказала бойцам быть начеку и открыла соединение с «Росинантом». Помехи стали сильнее, по времени они совпадали с выстрелами пушки. Но потом опять раздался дикий свист и появился Холден. Картинка размыта, как через вуаль.
— Как у вас дела, Бобби?
— Дерьмово, — сказала она. — Мы столкнулись с хорошо вооружённым сопротивлением на укреплённых позициях.
— Понятно. Сколько времени вам понадобится, чтобы прорваться? Я спрашиваю только потому, что те два нападающих корабля вернутся к нам меньше чем через два часа. Хорошо бы, чтобы к этому времени нас здесь уже не было.
— Похоже, это будет непросто, сэр, — ответила Бобби. Вспышка огня сказала ей, что с вражеской стороны кто-то попытался предпринять бросок, но уже отступил, когда она оглянулась. — Вообще-то, нам не помешала бы поддержка с воздуха.
— Не знаю, что мы тут можем сделать, — сказал Холден.
В разговор вмешалась Наоми.
