Пришел ответ. Четкий и незашифрованный сигнал, как и его послание. Женщина в форме Вольного флота парила в очень знакомой комнате. Религиозные картины на стенах — прямо как повторяющийся сон о насилии, крови и утратах.
Но в этот раз всё может быть по-другому.
— Капитан Холден, это капитан Вольного флота Кристина Хуанг Сэмюэльс. Я принимаю предложенные вами условия капитуляции, если вы гарантируете безопасность и гуманное обращение с моими людьми. Мы оставляем за собой право записывать и передавать в эфир ваши действия, чтобы всё человечество могло засвидетельствовать ваше поведение. Я делаю это по необходимости и из верности моим людям. Вольный флот — это вооруженная ветвь жителей Пояса, и я не стану приносить в жертву своих людей или штатских жителей Медины, когда в этом нет никакой пользы. Но я всегда буду выступать против тирании внутренних планет, их эксплуатации и геноцида моего народа.
Она отсалютовала в камеру, и сообщение оборвалось. Холден вздохнул и снова включил передачу.
— Звучит неплохо, мы сейчас прибудем.
И отключился.
— Что, правда? — спросил сверху Алекс, — Звучит неплохо, мы сейчас прибудем?
— Я уже сыт по горло этой работенкой, — крикнул в ответ Холден.
— Думаю, это было мило, — сообщила Кларисса по корабельной связи.
Капитуляция Медины заняла двадцать часов, начиная от высадки первой десантной партии и до заключения в камеру последнего бойца Вольного флота. Тюрьма Медины не отличалась большими размерами, так что ее использовали для руководителей высшего звена: старших офицеров, глав отделов, сотрудников управления безопасности. Остальных же — в основном техников и обслуживающий персонал — заперли в своих каютах, принудительно заблокировав двери снаружи. Запер Холден. Он не мог избавиться от ощущения, будто только что отправил тысячи людей в свои каюты, велев им поразмыслить над тем, что натворили.
Холден сделал своим командным пунктом центральный офис службы безопасности в барабане. Гравитация вращения не настолько высока, чтобы мешать Наоми, но все-таки приятно рухнуть в кресло и посмотреть новости с Земли.
Бобби Драпер — теперь уже исполняющая обязанности главы службы безопасности Медины — развалилась за столом, положив на него ноги, а руки заложив за голову. Она не выглядела такой расслабленной с тех пор, как вместе с Амосом снова зашла на «Росинант». Один рукав закатан — яркий ожог опоясывал локоть, повторяя швы скафандра. Она легонько его почесала. Нежно. Было нечто расслабляющее-сексуальное в ее ответной реакции на насилие.
Алекс и Амос расположились в комнате по соседству с Наоми, которая распутывала технические сообщения станции вместе с инженером АВП по имени Костас и спорила о чем-то, включающем в себя йогурт и черные бобы. На станцию не пришла только Кларисса, а Холден не спрашивал почему. У него самого хватало недобрых воспоминаний о «Бегемоте». Её же воспоминаний он даже вообразить не мог.
В новостях Гаага выглядела побитой и побуревшей версией самой себя. Небо над зданиями ООН белое и в дымке, но не темное. Авасарала стояла без трибуны. Ее ярко-оранжевое сари выглядело как знамя победы.
— Освобождение Медины означает нечто большее, чем просто освобождение еще одной станции от жестокой тирании, — произнесла она, достигнув крещендо в своей получасовой речи. — Это означает, что путь в колонии и во все миры, который блокировал Вольный флот, снова открыт. Это означает воссоединение с движущей силой истории и доказательство, что дух человечество никогда не склонится перед страхом и жестокостью. И раз уж вы вели себя как паиньки, я отвечу на пару вопросов. Такеши?
Поднялся тощий репортер в сером костюме, тростинка в рядах его профессионального братства.
— Вот дерьмо, — прокомментировал Алекс от дверей, — где-то есть еще репортеры, или она всех там собрала?
Бобби шикнула на него.
— Госпожа генеральный секретарь, вы сказали, что нападение на Землю — это не акт войны, а преступный заговор. Теперь, когда вы захватили пленных, что с ними будет?
— Заговорщиков перевезут на Луну и предоставят адвокатов. Следующий вопр...
— Только тех, что с Медины? Или с Паллады и Европы тоже? Не создаст ли это непосильную нагрузку на судебную систему? — напирал седовласый.
Авасарала слащаво улыбнулась.
— Кранты этому парню, — заметила Бобби.
— Это точно, — согласился Холден.
— На это потребуется какое-то время, — ответила Авасарала, — но вина в этой задержке лежит и на Вольном флоте. Если они хотели быстрого процесса, то не следовало разрушать так много судов. Следующий вопрос. Линдси?
— Ей не следует так уж эксплуатировать эту тему, — произнесла Бобби, когда место седовласого заняла блондинка и спросила что-то о восстановлении и роли АВП. — Её покусают.
— Это крупнейшая однозначная победа, которую мы одержали над Инаросом, — сказал Холден, — все остальные станции он обобрал до нитки и свалил. Или оставил нас ползать, убирая его мины-ловушки. Даже на Титане всё обошлось нам недешево. Земле нужна победа. Чёрт, да и Марсу нужна победа. Я очень рад, что в ней на нашей стороне сражались и астеры.
— Но если она слишком это разрекламирует, то всё станет очень плохо, когда мы снова потеряем Медину.
— А почему ты думаешь, что мы ее потеряем?
— Потому что мне пришлось грохнуть рельсовые пушки, — ответила Бобби, — а предполагалось, что мы их захватим, чтобы удержать станцию. Мы не смогли. Мы уничтожили ее оборону. Если мы сумеем заполучить с десяток кораблей вроде «Роси» или парочку линкоров класса «Доннаджер», то удержимся. Но их нужно еще сюда пригнать. При этом следует предполагать, что Инарос закинул побольше бомб и снарядов во все доступные корабли, чтобы примчаться сюда и дать нам по заднице. Это если его патрон за вратами Лаконии еще не отправил украденные им марсианские корабли, чтобы нас вышвырнуть.
Узел в животе Холдена, который начал уже исчезать после того, как он ступил на Медину, снова затянулся.
— Ого. Итак. У нас есть какой-то план?
— Драться как одержимые и надеяться, что гады будут убивать нас так долго, что не успеют всё восстановить к тому времени, как сюда доберутся те, кого пришлют Авасарала или Ричардс.
— Хм.
— Мы в полной заднице с той самой минуты, как я разнесла тот реактор. Не умаляет естественного величия ситуации. И это отличный холм.
— Что?
Бобби оглянулась, удивленная, что он не понял выражение.
— Отличный холм, чтобы умереть.
Глава 47
Филип
— Ты о чём? — спросил Филип, стараясь, чтобы это звучало небрежно.
Девушку звали Марта. Лицо широкое, по скуле разбросаны несколько родинок, словно она чем-то забрызгалась. Волосы светлее, чем кожа. Кажется, из всех присутствующих в клубе одна она снисходительно отнеслась к новому парню. Когда начали петь караоке, она протянула ему микрофон, хотя Филип и не хотел его брать. А когда клуб переполнился, предложила место на краю своего стола. Не рядом с ней, но и не без неё. Девушка выросла на Каллисто, здесь и родилась. Работала контролёром на складе. Она оказалась примерно на год старше Филипа. Когда это случилось, ей было шестнадцать.
Она прищурилась, наклонила голову.
— На что похожа атака? Как это?
— Даже не знаю, — пожал он плечами.
В клубе было довольно темно, и возможно, она не увидела, что он покраснел.
Марта покачала головой, оглянулась. Кто-то, направляясь к бару, наткнулся на спину Филипа. Он уже подыскивал слова извинения, но тут девушка заговорила.
— Знаешь, был айн день. Проснулась утром, всё как всегда. Собиралась в школу. Мама сделала хаш и кофе на завтрак. Просто день, совсем как другие. Болтали с друзьями в общей комнате, и вдруг всё как затряслось, представляешь? Прям вот сразу. Сперва не сильно, но все почувствовали. Все спрашивали друг друга, в чем дело. Потом пришёл учитель, сказал, что всем надо идти в убежище. Что-то происходило снаружи, на марсианских верфях. Думали, взорвался реактор. Понимали, как это страшно. Мы уже почти дошли до укрытия, и тут снова грохнуло, сильнее. Намного сильнее.
