чуть-чуть. Я тебе подскажу: этот дар боевой, — спокойно, но при этом совершенно непреклонно произнёс Светозар.
— Светозар, отпусти уже девчонку. Рассвело давно, а она всю ночь на ногах провела, не присев ни на минуту, — буркнул Уж с явным раздражением в голосе. Он прозвучал неожиданно резко, но всё же не настолько, чтобы выйти за рамки приличий и нарваться на открытый конфликт.
— Мне не нужны твои подсказки, — неожиданно жёстко и холодно ответила Веда. Она повернулась лицом к мужчинам. — Этот дар мне тоже раньше никогда не встречался. Его мышечные волокна способны перерастать в сверхплотный биоматериал, который по прочности не уступает хорошей броне. Его тело выдерживает попадание пуль, падения с большой высоты, а ещё он может сжимать своих врагов, словно гидравлический пресс. Побочный эффект от использования — дикий, неконтролируемый голод, причём не только физический, но и споровый. И ещё у него очень медленная регенерация, поэтому ему постоянно нужен под боком знахарь для полноценного восстановления после каждого боя.
Светозар удовлетворённо кивнул головой.
— Что скажешь, Уж? Всё верно она определила?
— Ты умница, Веда. Всё абсолютно верно, до последнего слова, — его голос прозвучал мягко и даже ласково, но вот глаза… глаза уже не улыбались. Они потемнели и сделались колючими, словно у раздражённой змеи, затаившейся в высокой траве и готовой к броску. — Прямо в точку, даже не поспоришь.
Веда слегка вздрогнула, но не отвела взгляд и продолжала смотреть на него в упор.
— Веда, ты свободна на сегодня. Иди отдыхай и как следует отсыпайся, — сказал дед, мягко приобняв её за плечи и увлекая к выходу. Его голос впервые за всё это долгое время прозвучал по-настоящему тепло и по-отцовски заботливо.
Уж дёрнулся всем телом, будто хотел что-то сказать ей вслед, но, заметив, что Веда даже не взглянула в его сторону и не попрощалась, лишь криво усмехнулся и молча отвернулся к окну.
Светозар довёл девушку до самого крыльца и остановился.
— Иди отдыхать, милая. Как следует выспись, тебе это сейчас нужнее всего. Я приду домой через пару часов, мне нужно тут кое-что закончить, — он наклонился и поцеловал её в лоб.
— Хорошо, — сдавленно произнесла Веда и, не оборачиваясь, направилась в сторону дома.
***
— Ну и зачем ты всё это устроил, старый ты разлучник? — бросил Уж, скользнув внимательным, цепким взглядом по лицу Светозара. В его голосе сквозила откровенная язвительность, тревога и злость.
Светозар неторопливо закрыл за собой дверь, отрезая их от внешнего мира, и, словно ничего особенного не произошло, уселся в кресло, закинув ногу на ногу.
— Это моя ученица, Уж. И я ею очень дорожу, — произнёс он сдержанно, делая особый акцент на последнем слове, как будто искренне надеялся, что этого короткого объяснения будет вполне достаточно.
— Дорожишь, говоришь? — хмыкнул Уж и скрестил руки на груди. — Так сильно дорожишь, что тащишь её через всё возможное дерьмо, которое только есть в Улье? Через клыки голодных заражённых, через постоянный стресс и животный страх? Хороша же твоя забота, ничего не скажешь.
— А как иначе, по-твоему? — Светозар развёл руками. — Уж, не тебе ли знать, как именно закаляется настоящий характер? Она очень хорошая девочка, добрая и отзывчивая. Только вот стержня внутреннего ей всегда не хватало. Изнеженная она была, тепличная. Но ты, прошу тебя, не втягивай её в свои привычные игры, не надо.
На несколько долгих секунд в комнате повисла тяжёлая тишина. Уж шагнул ближе, остановился напротив старика и посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты её сюда с какой целью вёл всё это время? — Его голос стал заметно ниже и холоднее. — Себе на замену готовишь?
Светозар медленно кивнул, без лишних слов и оправданий. Его лицо осталось совершенно невозмутимым.
— У неё действительно очень редкий и полезный дар. Для стаба она со временем может стать ключевой фигурой. Её умение хиллера спасёт ещё не одну важную жизнь. Но когда ты решишь уйти… — Уж сделал паузу и обернулся к двери, будто уже собирался выйти, но всё ещё медлил. — Она уйдёт вслед за тобой, не раздумывая ни секунды. А мы хотим, чтобы она осталась здесь, с нами. Ей надо будет найти причину остаться, и я уж постараюсь, что бы такая диковинка тут и осталась.
— Вот именно об этом я тебе и толкую, — с нажимом ответил Светозар, поднимаясь с кресла. — Ты уже начинаешь свои извечные подколодные игрища. Она ведь правда хорошая, добрая, но при этом далеко не наивная дура. Она не даст тебе воспользоваться своей добротой и не позволит манипулировать собой. По-человечески с ней надо, понимаешь? Не ловушками и не хитрыми манипуляциями. Просто просить надо, по-настоящему, искренне. А не соблазнять и не привязывать к себе силой. Она бы всё равно тебя раскусила рано или поздно, и поверь мне на слово, прилетело бы тебе тогда так, что мама не горюй! Права морального я не имею отдать её тебе на растерзание, как ты не понимаешь?
Светозар нахмурился и провёл рукой по лбу, будто вытирая несуществующий пот.
Уж, который всё это время старательно хранил видимость спокойствия, чуть заметно нахмурился. На лице его промелькнула быстрая тень гнева, которая, впрочем, почти сразу сменилась привычной холодной маской.
— Не думай, что я какой-то урод, который заботится только о себе и своих интересах. Я думаю обо всех, кто живёт в этом стабе. И о ней в том числе.
Он повернулся к двери, взялся за ручку, но на секунду задержался и бросил через плечо:
— Ладно. Бывай, старый друг.
— Хорошего тебе дня, — отозвался Светозар, глядя ему вслед.
***
Вопреки строгому наказу деда, Веда домой не пошла и даже не собиралась этого делать. Вместо тихой спальни она направилась прямиком к Фионе, туда, где хоть кто-то мог помочь ей справиться с той бурей, что бушевала у неё внутри. А буря эта бушевала нешуточная и с каждой минутой только набирала обороты. Снаружи же царила полная идиллия: ясное голубое небо простиралось до самого горизонта без единого облачка, солнце ласково припекало кожу, лёгкий ветерок игриво перебирал листву прибрежных деревьев, а в воздухе витал густой аромат цветов вперемешку со стрекотом цикад и жужжанием пчёл. Казалось бы, живи да радуйся, наслаждайся моментом. Но внутри у Веды всё обстояло с точностью до наоборот: гнев кипел, бурлил и требовал выхода, пульс тяжело бился в висках, и девушке казалось, что если она ещё хоть раз подумает о случившемся, то просто взорвётся, разлетевшись на мелкие кусочки.
Они с Фионой решили посидеть у озера, потому что только там спокойная, безмятежная вода
