ни о родителях, ни о том, каким человеком я был.
Я снова вдохнул этот запах. Да, этот аромат просто предназначен для ее тела, иначе не скажешь. Сладкий и в меру терпкий.
Не став даже расшнуровывать ботинки, я улегся прямо на кровать, вытянув ноги, поднес платье к лицу. Что теперь будет-то? Как я с ней говорить буду? Черт его знает. Но что-то придумывать надо, чтобы если не восстановить эту близость, что между нами возникла, то хотя бы избежать того, чтобы отношения совсем расклеились. Может быть, подарок ей какой-то подарить? Украшение. Нет, будет похоже на то, что откупиться пытаюсь. Загладить вину цацкой какой-то.
Цветы. Точно, это будет хорошим вариантом. Причем, самому букет набрать. Тогда, наверное, сработает. Женщины же любят цветы?
Ага, самому набрать. Как будто я сейчас найду цветочный магазин с флористом. Давно всех этих флористов съели, или они сейчас сами кого угодно готовы сожрать.
Я снова вдохнул этот запах. Неужели влюбился? Серьезно что ли?
Да блядь.
Резко разозлившись то ли на ирландку, то ли на Сашу, то ли на самого себя, я скомкал платье и отшвырнул его на соседнюю кровать. Закрыл глаза. Алкоголь будто выветрился из головы после всего, что произошло. Стало только хуже.
Попытаюсь заснуть. Овец посчитать что ли?
Или выйти и присоединиться к общему веселью? Там поминки наверняка уже в праздник перешли, как оно в общем-то всегда и бывает. Нет, меня вырвет просто от всего этого. Тошно.
Не знаю, сколько прошло времени, но сон так и не наступил. Зато я услышал в соседней комнате возню. Потому что-то явно опрокинулось, упало, а через несколько секунд послышались женские крики:
— Yeah! YEAH! YEAH! Feck me like it’s the last time I’m ever livin’ — кричал знакомый голос.
Гром. Соседнюю комнату занимал он. Ну что ж, он всегда проявлял к импортной интерес.
Крики стали еще громче, было слышно, как скрипит кровать. Это она мне так мстит что ли? Могла ведь любого выбрать, а тут именно Грома. Потому что его считает моим другом, или потому что он ближе всех ко мне живет?
Или я слишком зациклен на себе? В нарцисса какого-то превращаюсь. Черт с ним.
Но от нее надо избавляться, пока она всех нас не перессорила. Но сделать это явно не получится — импортные взбунтуются. А что они могут натворить, я даже представлять не хочу. Перережут всех.
Да и Роджер может возмутиться. Он все больше с ними работает, нашел, блин, соотечественников, пусть там из американцев один Шон.
Крики продолжились, стали только громче.
«Ах, стены тонкие, все слышно через вас. А кто построил вас, тот — полный пидорас».
Схватился за подушку, обернул ее вокруг головы, повернулся на бок. Немного, но помогло. И тогда я наконец-то смог вырубиться.
Глава 3
Следующий день мы отдыхали и отходили от грандиозной пьянки, которую устроили. Нужно было затаиться на время, дать «Воронам» хоть немного расслабиться. Нас было слишком мало для того, чтобы развивать успех и атаковать дальше, так мы еще и потери понесли.
Вечером собрались на совет с Шоном и Громом, и приняли решение, что нужно действовать дальше. Причем, сосредоточиться именно на деревнях. Освободить их, а может быть перебить еще несколько «Воронов».
И на этот раз выдвигаться решили двумя малыми группами. В одной пойдут Гром и «росгвардейцы», а во второй — я, Палыч и импортные ЧВКшники. Причем я уговорился с ЧВКшниками о том, что они наденут вместо своего НАТОвского камуфляжа обычную охотничью одежду — благо у нас ее было много, разных расцветок и размеров, еще и разграбленного магазина в Судаке.
Это было необходимо для того, чтобы лишний раз не пугать местных. Нет, сильно-то это не поможет, потому что морды у них все равно не русские, а один так вообще здоровенный негр. Но все лучше, чем прийти прямо в одежде оккупантов, и с большой долей вероятности спровоцировать деревенских на конфликт.
Выдвигаться было решено пешком, марш броском, для того, чтобы лишний раз не палить машины. К тому же избежать засады так будет гораздо проще — можно же двигаться не по дорогам, а напрямую по лесам. А не потеряться не так уж и сложно, если у тебя есть компас, карта, и ты умеешь брать азимут.
Мы с импортными должны были отправиться в Земляничное — большое село, размерами немного меньше Дачного, которое находилось уже совсем близко к Белозерску. А «росгвардейцы» отправились в Щебетовку — небольшую деревню за Краснокаменкой. Заодно должны были заглянуть еще и туда, и проверить, как идут дела. Мало ли, надо чем помочь.
Дорога заняла часов пять, с учетом того, что шли мы напрямую, да и особенно не торопясь. По дороге, наверное, пришлось бы двигаться дольше. К тому же на карте было видно, что к деревне вел единственный съезд с трассы, и перекрыть его было говно вопрос. А так мы зашли с юга, из леса, и достаточно скоро нам открылся вид на само село.
Именно село в его классическом понимании — здесь было здание религиозного культа — мечеть, а еще и средняя школа. Так что это была далеко не деревня.
Сперва я подумывал о том, не стоит ли поднять дрон и провести разведку с воздуха. Но в итоге решил, что тащить его не стоит. Во-первых, он все-таки достаточно тяжелый, а во вторых, хоть и стелсовый, но это все равно лишняя возможность спалиться.
И вот к моему удивлению село не подавало вообще никаких признаков жизни. Солнце только скрылось за горизонтом, ночь еще толком не началась — мы специально вышли так, чтобы у нас было время на разведку, но ни дымом не тянуло из какой-нибудь печки, ни единого источника света не имелось. Ну и генераторы тоже не тарахтели, хотя бандиты обычно не стеснялись пользоваться ими для своего комфорта и жечь топливо. Тут вообще ничего.
— Ты уверен, что тут люди? — спросил у меня Шон, который, как и я, осматривал окрестности. Правда без бинокля. У меня-то он был, причем цифровой, с увеличением, достался в наследство от погибшего Шмеля, а потом и Овода.
Но тут и невооруженным взглядом было видно, что деревня мертвая. Или просто эвакуировалась. Да даже нельзя было сказать, что люди просто затаились — при этом хоть какие-то, но следы человеческого существования имеются. А тут ничего. Прям вообще ничего.
— Мертвяков тоже не
