Газлайтер - Григорий Володин

Спустившись в гостиную, застаю трех иномирян за просмотром ящика.

— Ну ничего себе, чудо света! — восклицает Пень, прилипнув взглядом к бюсту какой-то актрисы мыльной оперы. — Наверняка, этот созерцательный артефакт стоит кучу денег! — друид замечает меня. — Господин Филин, боюсь, мы недооценили ваше могущество!

Я лишь скромно улыбаюсь. Люблю комплименты, что поделать.

— Ага, меня еще поражает климат-артефакт! — кивает Полынь на кондиционер, потрясая пультом. — Хочешь жар, хочешь холод — всё сделает. Ваши артефакторы — самые лучшие в мире, господин.

Вот даже Гумалину похвала перепала, хотя телик и сплитка вовсе не творение его рук. Но не устраивать же лекцию о конвейерном производстве, обществе потребления и о том, что эти «артефакты» есть в каждом доме, богатом и не очень. Поэтому мы согласно кивнем и предложим:

— Господа, не хотите развеяться? На границе моих владений засекли вражескую группу. За каждого убитого, как обычно, премия.

— Простите, господин Филин, но я пас, — отнекивается Пень, не отрывая взгляда от полуголой актрисульки на выпуклом экране. Оп-па, так это же Веер. А неплохой ракурс вышел. — Конечно, если это не обязаловка? — спохватившись, уточняет.

— Что вы, Полынь. Как можно? — мотаю головой. — В вашем репетиторском договоре четко указано, что вы должны только добросовестно учить моих жен. Остальное — по желанию. И за дополнительную плату.

— Тогда и я, пожалуй, откажусь, — вставляет Полынь, устроившийся в кресле под прохладными потоками кондиционера. — Сегодня пекло на улице.

Я лишь пожимаю плечами. На нет и суда нет.

— А меня лично задолбало сидеть безвылазно в крепостях, — Паленый вскакивает как бравый солдат. — Да и брюхо отращивать — не мое. Филин, пускай и для меня запрягают коня. На крылатках же полетим?

— На них. На пегассирах, — с одобрением отвечаю.

— Вот и славно, — Паленый, махнув соратникам, шагает за мной. — Пока, жиробасы!

Всё же Дед Дасар не зря хочет забрать Паленого в свою «Охранку». Наемник живой, подвижный, даже не поддался зачаровывающему колдовству кабельного телевидения. Но в то же время я не могу оставить Светку без опытного наставника, который заместит ей Академию. Так что пускай ищут кандидатуру.

Как и говорил, вылетаем через полчаса. Светка все это время топталась возле оседланных лошадок. Камила, Лена и Настя подошли точно к назначенному времени. Лакомку как всегда оставил дома за главную. А оборотница сама не против присоединиться к нам. Змейку тоже усадили на пегассира. Она, правда, с непривычки шипела как кошка на коня по собой, но тот, успокоенный моими ментальными волнами, равнодушно щипал траву и не оборащал внимания. Как группа сопровождения пригодится пятерка гвардейцев — трофеи собирать, за конями следить да и прочее в таком же духе. Отряд ханьцев точно небольшой, иначе фиг бы он пересек границу.

Первым взмывает в небо Золотой, размашисто хлопая крыльями. А затем уже наша конная кавалерия в окружении парящих рептилоидов. Камила хорошо поработала, и у нас есть пятнадцать ящеролюдей с Даром Левитации.

«Почему я вообще лечу на эту мелкую битву, человек?» — ворчит Золотой, огромной тушей разрезая небо.

«Потому что ханьцы пришли именно по твою душу, вот и встречай гостей. Был бы ты не желтый, а зеленый или хотя бы серо-буро-малиновый в крапинку, то Ци-ван на тебя даже внимания не обратил бы»

«Причем тут мой окрас?» — не понимает огнедышащая животина.

«Притом. У него банный халат вышит золотой нитью. Отсюда и фетиш, — я вглядываюсь в кроны внизу. Сканирование показывает, что враг прямо под нами… Ого, а там вместе с Мастерами засели неслабые зверушки. — Вон то ущелье! Выжигай пустырь на полкилометра. Давай».

И Золотой резко пикирует вниз.

Глава 22

Вызывают

Золотой вдарил так вдарил!

Его удар был настолько сокрушительным, что ущелье мгновенно заполнилось ливнем пламени. Ханьские киллеры, спрятавшиеся внизу, оказались в настоящем огненном аду. Огненные языки вырывались вверх, поднимая столбы дыма, который наполовину затмил небо.

Наши пегассиры хлопают крыльями над пожаром. С помощью легионера-воздушника я направил дым в сторону от нас, отводя его от нас. Открылось незабываемое зрелище безумствующего пламени.

— Ого-о-о! — крепко схватившись за гриву своего пегассира, Настя делает рот буквой «О».

— Фака! — нервничает Змейка. Хищница и без того чувствует себя неуверенно верхом на летающем коне: постоянно шипит по-кошачьему и делает испуганные глаза, а тут еще и фаер-шоу подоспело.

— Светочка, тебе есть куда учиться! — замечает пораженная Лена.

— Нам обоим есть, — фыркает Паленый, благодаря Золотому уязвленный как огневик. — Филин, как ты смог приручить этого монстра!

— Долго ли умеючи, — усмехаюсь.

Наемник качает головой. Мой отряд пораженно замер в небе, наблюдая за играми пламени. Да и я впечатлен. Конечно, в битве со мной Золотой тоже обрушивал такие же мощные атаки, но это было давно, и я успел немного подзабыть. Всё же багровый уровень — настоящая машина для убийств.

Но ханьцы, кстати, уцелели. Огонь еще не улегся, но где-то там в пламени сканирование засекает включенные защитные поля. Артефакты Странника сделаны вовсе не из говна и палок. Правда, еще пару таких огненных залпов они точно не выдержат.

Вот из алых клубов дыма внезапно вырывается пернатая махина с орлиными крыльями и клювом. Она поднимается в воздух, разрезая дым, а ее мощные крылья создают мощные вихри, разгоняя остатки огня и пепла. За ней, словно по сигналу, вылетают еще пятеро таких же грифонов, грациозно парящих в воздухе, несмотря на их внушительные размеры.

Рептилоды, парящие рядом, сразу умоляюще завопили:

— Птица! Птица!

Мои перепончатые пальцы! Это всё меняет!

«Золотой! Отставить! Больше никакого огня!»

«Что⁈ — Дракон, уже набравший в легкие воздуха для мощного залпа, аж подавился искрами. — Человек, ты издеваешься? Я почти их поджарил! Два выдоха — и им кранты!»

«Никакого огня, — повторяю с нажимом. — Включай поле и сбивай всадников как таран, а грифонами я займусь».

«Ну здрасьте-пасти!» — ворчит Золотой, но слушается. Да и попробовал бы он не послушаться!

Ящер окутывает себя желтым полем и несется навстречу грифону, который выглядит маленьким птенцом по сравнению с чешуйчатым гигантом.

Рептилоиды с замершими сердцами наблюдают за грядущим столкновением своей священной птицы и Золотого дракона. Некоторые из ящеролюдей даже зажмурились, не выдержав напряжения. Башраны поклоняются птицам и любую обиду, нанесенную пернатым, воспринимают очень близко к сердцу. Однако, они служат