Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
И тут опять ее полоснул чей-то особенно завистливый и возмущенный взгляд, да не один. Аринка, не выдавая своего интереса, осмотрелась — три молодые бабы стояли в сторонке и чесали языками.
«Как пить дать, про меня. Завистью так и пышут. И все куньевские. Эк их разобрало, никак не успокоятся. Ну и хорошо! Может, хоть до кого из них теперь дойдет, что могли быть на моем месте, кабы в Андрее душу живую увидели! К Лавру во вторые жены пойти — это они с дорогой душой, на Алексея небось из-за боярыни не смели и глаз поднять. А Андрея, значит, и в расчет никто не брал? Так вот же вам всем! И ратнинским тоже».
За этими мыслями время тянулось не так медленно. Аринка настроилась на длительное ожидание, тем более что поразмышлять было о чем: все рассказанное Анной требовало тщательного и всестороннего обдумывания. Троица молодух наконец ушла, только откуда-то из глубины двора слышались женские голоса.
«Как они фыркали возле лавки — „Немой“… Вот и пусть теперь все утрутся! Может, пожалеют, что сами не сообразили: боярин к Андрею как к сыну относится, долю выделит не скупясь. Хотя с такими-то мыслями и не вышло бы у них ничего! Мне он сам нужен, а не за горшки и холсты… Эх, вот же людям глаза иной раз как застит — за медяшками да черепками главного сокровища не рассмотрят… Ну им же хуже. Все, упустили, бабоньки! Спохватитесь еще, да поздно будет!»
Аринка прекрасно понимала, что подобные мысли не красят ее. Усмехнулась — отец Михаил наверняка попенял бы за недостаток любви к ближнему, но поделать с собой ничего не могла, да и не хотела, откровенно уж говоря.
Монотонный шум усадебной жизни неожиданно прервался испуганными вскриками нескольких женских голосов. Перекрывались они ломающимся подростковым баском, который выкрикивал отнюдь не подростковые слова, — и зрелые мужи не все и не всегда такое произносят. Потом с той же стороны донесся грохот, будто выбивали запертую дверь, а после уже дружный бабий визг — ну прям можно было подумать, что убивают их там.
Аринка не знала, что и делать: то ли пойти на шум — вдруг беда какая, то ли остаться на месте и не влезать в незнакомые пока для нее лисовиновские дела. Потом все-таки не выдержала и пошла. Да и какая бы женщина на ее месте удержалась и не полюбопытствовала бы?
Картина, открывшаяся ей в глубине усадьбы, оказалась совершенно непонятной: из подклета старой хозяйской избы доносился плач, скулеж и причитания сразу нескольких женщин, а из его двери разъяренный Лавр вытаскивал брыкающегося Демьяна. Впрочем, брыкался сын Лавра не беспорядочно, как обычный подросток, а с каким-то, как показалось Арине, намерением. Так и случилось: Демьян, как-то хитро извернувшись, так двинул отца локтем в бок, что тот даже охнул.
«Ну да, их же воинскому делу учат. Но как же он на отца-то посмел руку поднять?»
Лавр, видимо, тоже возмутился неподобающим поведением сына и двинул Демку так, что тот отлетел в сторону сразу на несколько шагов, чудом разминувшись по пути с колодой, на которой рубят дрова, не то наверняка покалечился, а то и убился бы. Но его и это не утихомирило. Отрок рывком вскочил на ноги и рванулся назад к двери, зло и неистово выкрикивая прямо в лицо оторопевшему от такой дерзости родителю:
— За потаскух своих заступаешься?! А про мать ты забыл?
Арина чуть в голос не ахнула: такие слова — и отцу?! Виданое ли дело?! Не ровен час опять с кулаками бросится — не в себе же парень. Лавр его за такое и убить может, и ведь в своем праве будет.
— Ты с кем говоришь, щенок?!
— Ну убей меня, убей! Кто тогда мать защитит? Дождался! Боярыню, словно холопку, бесчестят!
Демка, опять отброшенный отцовской десницей на несколько шагов назад, скорчившись, рухнул на землю, хватая ртом воздух — Лавр резким коротким ударом приложил парня в душу. И то ли недостаточно показалось ему, то ли, возмущенный вопиющей сыновьей непокорностью, в раж вошел, но на этом не успокоился. Шипя сквозь зубы какие-то ругательства, он оглянулся, увидел возле двери подклета выпавший у Демки из рук кнут, подобрал его и размахнулся… Аринка тихо охнула — в запале таким ударом до кости может рассечь и спину перебить. Не убьет, так покалечит. И ведь поперек отца не встрянешь — его воля.
Но, по счастью, страшного удара за этим замахом не последовало, хотя и не сам Лавр руку остановил.
Кнут на своем пути встретился с попавшей под него жердью, выставленной хитро — не под конец (такой удар и оглоблю мог бы переломить), а под середину, так что кнут просто намотался на деревяшку. Оказалось, Листвяна вмешалась, не побоялась противостоять взбешенному мужу. Лавр дернул кнут, вырвал жердь из рук ключницы, ругаясь сквозь зубы, попробовал распутать, а Листвяна в это время странным, поразительно убедительным голосом быстро говорила, словно читала молитву или наговор:
— Убьешь же! Сам себя потом проклянешь! Семя твое. Кровь и плоть твоя. Покоя до смерти тебе не будет. Остановись, пока не поздно! Убьешь — не жизнь тебе дальше будет, мучение и проклятие. Остановись!
То ли слова эти подействовали, то ли Лавр сам опомнился — швырнул себе под ноги кнут, гаркнул ругательно: «А, бабы… чтоб вас всех!» — развернулся и ушел в сторону кузни. Листвяна склонилась над все еще судорожно хватающим ртом воздух Демьяном, покосилась на Арину, криво усмехнулась и спросила:
— Что, не ожидала такого? Ну ничего — обвыкнешь. С такими мужами и не тому научишься…
«Да-а, такая сотнику в самый раз. Ловко она с кнутом-то, не растерялась; видать, лихую жизнь бабонька прожила…»
Аринка кивнула Листе, поспешно подошла и присела рядом с ней возле Демки.
— Поднять его надо. Давай помогай, — озабоченно сказала она вместо ответа. — Демушка, ты не лежи… подняться-то попробуй… Расслабься, руки опусти… вот так. Дыши теперь потихонечку…
Они вдвоем с Листвяной подняли мальчишку на ноги. Аринка обхватила его сзади, сцепив руки замком под грудью, попыталась встряхнуть.
— Надо же, знаешь, что делать! — усмехнулась Листя, придерживая парня.
Откуда-то прибежала Татьяна, запричитала, попыталась упасть сыну на грудь, но Листвяна вовремя успела перехватить ее и повела в избу, что-то тихонько приговаривая.
Возле Аринки с Демкой сгрудились охающие бабы, но, растолкав их, подоспел Алексей с отроками:
— Очухался?
Парень только промычал что-то и кивнул, жадно втягивая в себя воздух — судя по всему, дышать ему стало заметно легче.
— Иди, мы уж сами тут. — Алексей отстранил Арину, встряхнул еще раз Демку, окончательно восстанавливая ему дыхание, и прикрикнул на причитавших вокруг баб: — Цыц, вороны! Ничего страшного, оклемался уже.
Ознакомительная версия. Доступно 20 страниц из 128
