Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
иначе сгубит его род. Только она не учла, что её сын Тавор – тоже кровь от крови Ворона.
– У отца был старший брат. – Нежата тоже встала рядом с Ивладом. – Берий. Он погиб от царской болезни после того, как попросил штормового мальчишку научить его фокусам, – помнишь, Ивлад? Отец нам рассказывал про него.
– Помню. Отец ещё говорил, что после того случая он решил, что колдунам нечего делать в Азоборе и в ближайших деревнях.
– То есть царская болезнь – проклятие Килаты? – спросил Ружан. – Проклятие Смерти, так?
– Так, – подтвердил Вьюга. – Девоптицы – порождения колдовства Стальги-Смерти. А Килата-Смерть прокляла царский род. Они связаны кровью, оттого обжигают друг друга – коронованные цари и девоптицы. Потому Лита вспыхнула на приёме у Радима.
– Но наша кровь нужна лесу и не обжигает его, – протянул Ивлад с сомнением.
– Лес стоял на этом месте ещё до того, как в нём поселились девоптицы. Но его чароплоды не связаны с проклятием. Лес и его обитательницы связаны силами, но у них разное происхождение. Нельзя сравнивать растения и живых существ, Ивлад, даже если и то и другое таит в себе колдовство.
– Как снять проклятие? – прохрипел Ружан. – Я готов на что угодно.
– Первые признаки болезни проявились после битвы у Белой, я прав?
– Прав, – процедил Ружан.
Вьюга кивнул:
– В тебя вошли обрывки колдовства. Разного: вьюжного, штормового, теперь ты ещё приволок во дворец зверословку.
– Он съел чароплод, – пискнула Михле.
Вьюга глубоко выдохнул и с досадой потёр бровь.
– Тем хуже. Это помогло тебе избежать гибели от стрел, так? Но с тех пор болезнь усугубилась?
– Верно.
Вьюга напряжённо молчал, сжав губы в нитку. Ружан наблюдал за ним, прищурившись, и изрёк:
– Тогда для меня остался лишь один путь. Повторить судьбу прабабки Килаты и принять колдовство Смерти. Стать не человеком, страдающим от колдовства, а верховным колдуном запрещённого рода.
– Что ты говоришь?! – воскликнула Нежата. – Что с тобой тогда сделает Стрейвин? Колдовство Смерти – чёрное и неверное, его не просто так предали забвению. Вьюга изгнал Михле просто из-за того, что она пыталась заколдовать родную мать, а она ведь и близко не могла подойти к могуществу Смерти. А ты уже умираешь от колдовства.
– От тех сил, которые блуждают по моей крови и не могут найти себе применения, – поправил Ружан.
– В Стрейвине неудавшиеся чары разлетаются обрывками и оседают в разных местах, главное, подальше от тех, где растут чароплоды, – проговорил Вьюга. – Иногда эти обрывки называют бесами – собравшись вместе, они могут досаждать и вредить людям. С Ружаном получилось нечто похожее, только его бесы – внутри него. Он может умереть в этом теле и возродиться с новыми умениями. Царская болезнь умрёт вместе с ним, но Ружан-Смерть будет жить. Но это слишком страшно и опасно. Если у него осталось хоть немного благоразумия, он не станет даже думать о таком.
– И что со мной будет? – жадно спросил Ружан. – Стрейвин объявит Аларии войну, если на троне будет Смерть?
– Стрейвин и без того объявит Аларии войну, притом очень скоро. Ружан попытался напасть на верховных, собрав где-то рядом с дворцом колдунов. Это ведь открытое окно послужило им условным знаком? А Михле направляла силы в одно место и добавляла звериные образы. Верховные этого не простят.
Ружан стиснул зубы и согласился с Вьюгой. Михле сжалась на скамье, став похожей на воробья.
– Силу Смерти можно принять только в Стрейвине, у черноводной реки. Но посмотри на себя – ты еле сидишь, не одолеешь такой путь, – продолжил Вьюга, обращаясь к Ружану. – К тому же ты всё равно не научишься обращаться с этой силой, даже если она подарит тебе новую жизнь.
– А что с проклятием? Оно так и сгубит нашу семью? – спросила Нежата.
– Тебя точно нет. Проклятие легло только на мужчин. Домир и Ивлад уже ощутили на себе девоптичье пение, а Ружан погибает – разве станет хуже?
– Я лишь спросил, как его снять, – процедил Ружан. – Выходит, я обречён теперь умереть?
– Не знаю, – признался Вьюга. – Я сказал о том, что ты мог бы исцелиться, лишь предав саму жизнь. Был бы иной способ – рассказал бы о нём.
Нежата неуверенно склонила голову. Накидка теперь казалась ей теплее, чем прежде. И она гордилась своей прабабкой – не предательницей, просто женщиной, которая сумела пойти против нелюбимого мужа. Жаль, что она совершила ошибку и прокляла своих же детей и внуков. Быть может, проклятие действительно однажды удастся снять.
– Проклятый хитрец, – выпалил Ружан и оскалился от боли. Михле словно очнулась и подбежала к нему, щупая блестящий от влаги лоб. – Лучше бы ты прикинулся, что вовсе ничего не знаешь. От твоих слов стало только хуже.
– Пожары потушили, – вдруг заметил Ивлад, вновь выглянув из окна. – Если это помогла Пламя, то передавай ей благодарность.
– Непременно.
– А вы не можете хоть немного облегчить его боль? – обратилась Михле к Вьюге, набравшись храбрости. – Это ведь… ваше колдовство было первым, после чего он…
Михле закусила губу и утёрла глаза.
– Не могу, – отрезал Вьюга. – Прости. Нам пора идти.
– Мы всего лишь хотели найти Ивлада, – растерянно подтвердила Нежата.
– А мне теперь нужно найти Литу.
Ивлад первым вышел из покоев, за ним – Вьюга, а Нежата ещё раз обернулась на старшего брата и неуверенно махнула Михле рукой.
Ивлад поспешил на балкон. Поднялся холодный ветер – он уже и отвык, как холодно бывает, когда вьюжный не защищает от мороза. Пожары и правда угасли – силами людей или Пламени, – пахло гарью, а небо над Азобором пронзали золотые лучи – следы девоптичьей песни.
– Ивлад! – позвали тихонько.
Он вздрогнул. На перилах, ближе к стене, сидела Лита – её буро-рыжие перья почти сливались со стеной, бревенчатой, с расписным кружевом деревянных наличников.
– Что же ты здесь мёрзнешь! – воскликнул Ивлад. На перьях девоптицы белели точечки снежинок, нос покраснел – конечно, тут было куда студёнее, чем под защитой волшебного леса. – Проходи во дворец. Давно попросилась бы.
– Да как-то… страшновато.
Ивлад виновато развёл руками. Мороз крепчал, так и не скажешь, что уже миновала самая долгая ночь и солнце вот-вот воротится на весну. В темнеющем небе растворялись золотые всполохи, где-то за воротами взмыла, пролетела немного и села на крышу святилища крупная девоптица.
– Сёстры твои домой вернулись? – спросил Ивлад.
– Некоторые улетели, да. Посмотрели на людские жилища, подивились, спели злую песню – и в лес.
– Злую песню… Зачем злую? Что вам сделали люди?
Лита нахохлилась.
– Чтоб головы заморочить. Чтоб нас больше любили и ходили в лес по своей воле – питать деревья. Чтоб знали, что власть не
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 98
