была весьма радушной. Вот что письма «животворящие» от министра обороны делают.
На поверку, Воронов оказался и отличным управленцем и толковым инженером, что для хорошего директора завода непременное условие. На фоне одержимости различными взрывающимися штуковинами, они с Гномом быстро нашли общий язык и в итоге все вышло даже лучше, чем мы планировали. На заводе оказались свободные площади, в виде небольшого старого цеха, приговоренного к сносу этим летом. Там Гном и разместил свою мастерскую. А в добавок Воронов еще и парочку мастеровых предложил в помощь, при условии выплаты им стандартного жалования.
На третий день нашего пребывания в Туле объявился Пугачев, передавший, как я и инструктировал, через охрану конверт на имя начальника завода, с запиской для меня, в которой говорилось, что казаки с обозом разместились на постоялом дворе и ждут дальнейших указаний. Получив записку, мы с Гномом и Вейсманом, не мешкая, направились на постоялый двор.
— Иван Николаевич! — увидев меня, бросился обниматься Пугачев, — Схуднул ты сильно. Никак басурмане тебя подранили? — сразу подметил он.
— Есть немного, Емельян Иванович. Слава богу уже все в порядке! — успокоил я его, — Как добрались? Как Добрый, как в Луганском дела?
Быстро обменявшись новостями, я оставил Вейсмана с Пугачевым, поручив им готовиться в дорогу, а сам отправился с обозом обратно на завод, где попрощался с Гномом и Вороновым. Впереди нас ждал Урал.
Интерлюдия
Далеко идущие планы
Санкт-Петербург, несколькими днями ранее
Хрустальный фужер блеснул в свете свечей серебристым росчерком и рассыпался фейерверком осколков, не выдержав встречи со стеной. Григорий Орлов посмотрел осоловелым взглядом на брата и хлопнул кулаком по столу.
— Куда запропастился этот чертов Нильсен. Обещал, что через неделю Потемкина отпевать будут, а сам пропал. Ни слуху, ни духу. Что за чертовщина Алеша?
— К сожалению Гриша, никакой чертовщиной здесь и не пахнет. На прошлой неделе у дома Потемкина перестрелка была, дружок его граф Крымский с подручным пристрелили троих нападавших. Дело списали на грабеж, но думается мне, что это были люди твоего датчанина. Хорошо, что никого живьем не взяли. А вот куда сам датчанин пропал, непонятно. Потемкин, опять же, ходит, как ни в чем не бывало. Одни загадки! — не согласился с братом Алексей Орлов, наливая вино в новый фужер.
— Катерина холодна со мной последнее время! — опять грохнул Григорий кулаком по столу.
Алексей молчал, давая брату выговориться.
— Мы ж десять лет вместе… Я ее на престол на этих вот руках! — потряс он своими ручищами, способными гнуть подковы.
— Ты еще больше пей, так она тебя точно под зад коленом оправит! — покачал Алексей головой, не прекращая напряженно думать и крутить фужер в пальцах.
В их тандеме именно он был мозговым центром и главным организатором государственного переворота, вознесшего Екатерину на русский престол, хотя основные почести от императрицы достались, естественно, Григорию. Ситуация с Потемкиным не нравилась Алексею все больше и больше. До последнего времени никаких противоречий у братьев с ним не было, да и быть не могло. Потемкин хоть и являлся активным участником переворота и входил в число доверенных лиц императрицы, тягаться с влиянием братьев при дворе не мог. Резкое возвышение Потемкина в результате удачных действий в Крыму, радости у Алексея, естественно, не вызывало, но и большой угрозы для братьев, по его мнению, не несло.
Но теперь, после авантюры с датчанином, затеянной Григорием, ослепленным любовью к Екатерине и залившим вином остатки здравого смысла, ситуация могла поменяться кардинально. Чужая душа потемки, а уж женская тем более, поэтому реакцию Екатерины, если эта неблаговидная история дойдет до ее ушей, предсказать невозможно. Может обойдется, а может и нет, значит придется рассматривать различные варианты. Алексей был всецело предан Екатерине, вознесшей его, как и брата, на вершину, и до последнего времени даже в кошмарном сне не мог себе представить, что будет размышлять о действиях против императрицы. Но, как говорится, своя рубашка ближе к телу.
— Значит слушай меня внимательно Гриш! — принялся инструктировать своего брата Алексей, принявший решение, — Пропал датчанин, да и черт с ним, мы ничего знать не знаем и ведать не ведаем. Пускай все идет своим чередом. Даже если датчанин сейчас в Тайной канцелярии бумагу покаянную пишет, никаких доказательств у него нет, только его слово супротив твоего, а это плюнуть и растереть. Как там дальше у тебя с Катькой сложится, одному богу ведомо. Потемкин сейчас все равно в Крым отбудет и, наверняка, на длительное время. А через два года у наследника престола совершеннолетие. Посмотрим тогда, как все закрутится.
Алексей, которого в кулуарах считали убийцей отца наследника престола, понимал, что делать на его месте ставку на Павла рискованно, но придворные интриги вынуждали их участников совершать и не такие кульбиты.
Глава 16
Гладко было на бумаге
Учитывая, что погода стояла зимняя, ничего выдумывать я не стал и продолжил путь на санях, купленных в Туле, а правили ими по очереди казаки. По идее, чем дальше на восток, тем должно быть холоднее и март на Урале по температуре совсем не теплый месяц, так что я, вполне обоснованно, рассчитывал добраться до места назначения без смены транспорта.
Понимая, что зимой на просторах России лучше не экспериментировать с короткими путями и переговорив с тульскими ямщиками, маршрут мы выбрали подлиннее, но по самой хорошей дороге и с максимальным количеством постоялых дворов. В итоге путь нам предстоял обратно до Москвы, а потом через Нижний Новгород и Казань до Уфы, а уже после нее нам с казаками предстояло разделиться. Они продолжат путь дальше на восток, а нам с Вейсманом поворачивать южнее.
По имевшейся у меня информации, Твердышевы постоянно проживали в Оренбурге, при этом часто бывая на своих, разбросанных по южному Уралу, заводах. Я тоже решил перед разговором с братьями посетить хотя бы один местный металлургический завод. Для этой цели я выбрал Белорецкий чугуноплавильный завод, от которого можно было потом проехать на юго-восток до Магнитной горы и развернувшись в обратную сторону, на запад, попасть в Оренбург, попутно осмотрев местность по которой я планировал проложить железную дорогу на Донбасс.
Выехав из Тулы, я позвал к себе в кибитку Пугачева, отправив Вейсмана подышать воздухом. Полное доверие к себе ему еще только предстоит заработать, а нам предстояло обсуждение вопроса, сорвавшего «крышу» не одной тысяче человек. Вопрос золота!
— Емельян Иванович, что, даже не поинтересуешься куда и зачем тебе ехать придется?
— А зачем. Я тебе Иван Николаевич
