растущей рядом ивы, и Сыскарю почудилось в шелесте листвы тихое-тихое «спасибо».
А может, и не почудилось.
Он покосился на стоящего рядом с непокрытой головой кэрдо мулеса, спросил вполголоса:
— Слышал?
— Да, — шёпотом ответил Симай. — Слышал.
— Вот и всё, — сказал отец Николай. — Будем надеяться, их души теперь найдут успокоение. И не только их. Много там оказалось… неотпетых.
— Спасибо тебе, отец Николай. — Симай надел на голову шляпу. — Сразу на душе полегчало. Удивительно всё-таки. Было село Корчёво, стал город, а потом его взяли и затопили. Разве можно так делать? Не по-людски как-то, нет?
— Эх, — сказал отец Николай. — Если б всё в нашем мире делалось по-людски…
После битвы с колдуном Григорием и его тёмными силами прошло десять дней. Почти настало лето.
Сыскарь вытащил сигарету, закурил. В голову вступила тупая противная боль, подкатила тошнота. Он поморщился, бросил сигарету, затоптал.
— Болит? — участливо спросила Ирина.
— Есть маленько.
— Врач сказал, что лучше не курить. Помнишь? Сотрясение мозга — дело серьёзное.
— Помню. Врач прав.
Неделю Сыскарь и отец Николай провели в больнице. Обоим сильно досталось, когда рухнули стены церкви. Везучий Симай отделался царапинами и парой шишек на голове, а Ирина потерей сознания (она отдала довольно много крови старому мёртвому цыгану Баро) и слабостью, которая прошла в домашних условиях через пару дней. Самое удивительное, что дотащил всех на себе по очереди до машины, а потом умудрился довезти ночью чуть до самой Москвы всё тот же Симай, чьё прозвище и впрямь не зря было Удача.
«Я просто наблюдал, как делаешь ты, и старался повторить, — объяснил он Ирине, когда та пришла в себя и сменила его за рулём. — Это было трудно, но не труднее, чем драться с колдуном». На вопрос же, почему он не попросил помощи у жителей села Кержачи, ответил: «Не знаю. Мне показалось, что от этого места нужно было убраться как можно скорее и дальше. Я ведь не нашёл там ни единого трупа. Ни колдуна, ни Светланы, ни всей этой нечисти — никого. Оно и понятно. Там, куда приходит Последний, редко кто остаётся. Всё. Конец гулянке». Отвечать же, кто такой этот Последний, не захотел наотрез, сославшись на старую и неразгласимую ни при каких обстоятельствах цыганскую тайну. И как его потом на сей счёт ни пытали, молчал.
Прав был кэрдо мулеса или нет, но факт остаётся фактом. Когда через три дня Ирина, слегка оклемавшись, приехала в Кержачи, чтобы разведать обстановку, то была поражена. Никто из жителей деревни не мог вспомнить ни учительницу Светлану, ни колдуна Григория, ни молодых частных сыщиков из Москвы Андрея и Ивана.
Как отшептал кто. А может, и вправду отшептал — последний подарок от мёртвого табора и цыганки Лилы…
Заброшенная церковь? Да, есть такая. Разрушилась окончательно после недавнего природного катаклизма в виде сильнейшего циклона с грозой, ливнем, ветром и градом. Бывает.
И только маленькая девочка по имени Аня, снова попавшаяся ей навстречу со своими гусями, поздоровалась:
— Здравствуйте, тётя.
А потом тихо добавила, глядя очень серьёзно большущими зелёными глазами цвета молодой травы:
— Не ищите Свету, не надо. Там, где она сейчас, ей хорошо.
— А Григория? — невольно вырвалось у Ирины. — Колдуна вашего? Ты его помнишь?
Девчушка нахмурилась, покачала головой, молча погрозила ей пальцем и ушла, не прощаясь и не оборачиваясь, по улице вслед за гусями.
Они сели в машину. Ирина завела двигатель, тронула кроссовер с места, вырулила на проселочную дорогу. Ничего. Через пару километров начнётся асфальтированная двухполоска, затем федеральная трасса, а там и до Москвы недалеко. Её любимый сидел рядом. Пусть он пока ещё не знал, что любим, пусть лицо его осунулось и даже постарело, пусть в волосах, которые шевелил ветерок из открытого окна, проглядывала первая седина, но жизнь продолжалась, а значит, и оставалась надежда на ответную любовь и счастье. И это было самое главное.
Алексей Евтушенко
Вечная кровь
Глава 1. Вампиров не существует
«Что это за человек, или что это за существо, так напоминающее человека?»
Брэм Стокер «Дракула»
Десять утра, а в редакции уже пахнет так, словно здесь провел веселую ночь взвод егерей-гвардейцев. Ни в чем себе не отказывая. Смесь паров алкоголя, табачного дыма, пота, дешевого одеколона и духов.
Последние, впрочем, не особо выделяются – наши редакционные дамы в этом отношении солидарны с мужчинами и всегда предпочтут табак и виски парфюму. И не потому, что все из себя такие уж ярые суфражистки. Просто в накуренной комнате работать все-таки можно, а вот там, где двадцать минут посидела какая-нибудь облитая с ног до головы духами по пятнадцать грошей за флакон мадам Божена с улицы Святых Горлиц, – уже нет. Сначала долго проветривать, невзирая на погодные условия за окном.
А не пускать мадам Божену тоже нельзя, ибо ее вполне легальное, хоть и не слишком благонравное заведение, каждую неделю из месяца в месяц размещает на страницах наших «Вечерних известий» рекламу по самым высоким расценкам. И минимум на четверть полосы.
Кстати, о погодных условиях. Нынче за окном дождь.
Я не успел дойти до своего отдела уголовной хроники, как оттуда в коридор, словно грешник из ада, вывалился коллега Зина.
Его полное имя – Зиновий, отчество Орестович, а фамилия Карпинский. Ему тридцать девять лет, он трижды женат и трижды разведен и когда-то, говорят, подавал надежды как поэт. Все зовут его Зина и обращаются на «ты».Когда я пишу «все», то имею в виду не только нашего брата-газетчика, среди которого выкать друг другу не принято, но именно всех. Мужчин всех возрастов и сословий, включая уличных мальчишек. О женщинах не говорим – это другая статья.
Узел засаленного галстука сбился у Зины на сторону, в углу рта – потухший окурок дешевой сигары, рожа небритая, глаза красные. Правая рука уже в рукаве плаща, левая делает упорные попытки попасть в другой рукав.
– Ярек! – с преувеличенным энтузиазмом воскликнул он. – Тут за тобой главный уже курьера хотел посылать. Но я отговорил, сказал, что ты будешь с минуты на минуту. Спас твою задницу, можно сказать.
– Ты о моей заднице не беспокойся, – сказал я. – Лучше о своей голове.
– А что моя голова? – насторожился Зина.
– А то, что, по последним данным медиков, винные пары разжижающе действуют на головной мозг.
– Брехня, – беспечно махнул рукой коллега. Он уже
