стене.
Я покорно выполнил команду, дожидаясь, пока второй конвоир договорится о моём повторном визите к следователю.
Всё сработало ровно так, как я и ожидал. Вскоре меня вернули к знакомой двери и усадили на скамью напротив. Через пару минут прозвучало сухое: «Заводите», и меня бесцеремонно затолкали внутрь.
Следователь тщательно перебирал бумаги, делая вид, что меня здесь нет. Я терпеливо молчал, хоть и не понимал, для чего он повторяет весь этот цирк. Ведь я уже сказал, что собираюсь признаться, и не видел повода тянуть время. Напротив, он должен был ковать железо, пока оно не остыло.
— Ну? — так и не взглянув в мою сторону, произнёс он.
— Старый, — выдохнул я.
— Что — Старый? — всё-таки поднял на меня взгляд он.
— Это ведь он внедрил меня в отряд охотников. Не скажи он за меня своё слово, кем бы я у вас был?
— Понятия не имею, — пожал плечами следователь. — Вы, кажется, хотели сказать что-то другое?
— Как думаете, почему он сразу поставил меня в элитное подразделение?
— Во-первых, это не моего ума дело, — сухо ответил следак. — А во-вторых, вы, кажется, собирались в чём-то признаться. И, наконец, в-третьих, у меня нет времени догадываться о том, что происходит в ваших мозгах.
— Я считаю, что Старый догадывался о причине пропажи ваших людей и специально внедрил меня в отряд таким образом, чтобы все об этом знали. Я для него никто и звать меня никак. Он мог просто высадить меня у ворот, и только за одно это я был бы ему обязан по гроб жизни. Но нет, он приобщил меня к делу, которое пользуется наибольшим уважением среди всей вашей общины. Зачем?
— Чтобы спугнуть крота? — подхватил мою мысль следак.
— Вот теперь мы с вами на одной волне, — оскалился я. — А теперь думайте дальше, и правильная версия обязательно сойдётся. Даже мой рассказ перестанет казаться выдумкой.
— Я всё ещё не вижу мотива для подобных действий со стороны Напалма.
— Кем он был в прошлой жизни? У него ведь была семья, дети?
— Допустим…
— Допустим, кто-то ему пообещал встречу с ними, — продолжил раскручивать версию я. — Может, даже обратить его, чтобы он смог с ними воссоединиться. А что, если с просьбой к нему обратилась сама жена?
— Мы никогда этого не докажем.
— А это смотря как задавать вопросы, — ухмыльнулся я.
— Вы намекаете на пытки?
— Я предлагаю вам оставить меня с ним наедине буквально на пару часов.
— Это исключено.
— Я не собираюсь его бить или пытать, как вы выразились. Я даже не против остаться в наручниках, если вам так будет спокойнее. Просто пустите слух, что я во всём признался, и оставьте меня с ним наедине.
— И как вы себе это видите?
— Поверьте, он обязательно явится, как только узнает, что меня приговорили. Оставьте включенным диктофон или жучок мне куда-нибудь прикрепите…
— Мне кажется, вы пересмотрели детективных сериалов, — усмехнулся следак. — Боюсь, в реальной жизни это так не работает.
— Да хрен с ним, сделайте так, как работает. Вы ведь уже поняли, что я говорю правду. Мне незачем было убивать их. Вам сказали, откуда я к вам пришёл?
— Какое это имеет значение?
— Поверьте, — криво ухмыльнулся я, — то место, в котором я провёл полгода… Да для меня собачья будка сейчас была бы за счастье. Но мне дали в тысячу раз больше. У меня была тёплая постель и регулярное питание. Думаете, я бы стал этим рисковать ради какой-то там гипотетической наживы?
— Люди и не на такое способны.
— Вы понятия не имеете, о чём говорите, — покачал головой я. — Я же не идиот, в конце-то концов!
Следователь замолчал и уставился на меня пронзительным взглядом. Было видно, что он уже начинает понимать суть происходящего. И мои аргументы постепенно пробивают лёд недоверия. И я решил забить последний гвоздь в крышку гроба Напалма.
— Серьёзно? Считаете, Старый не проверил бы меня на пригодность?
— Ладно! — Он хлопнул ладонью по столу. — Выкладывайте ваш план.
— Да всё просто: сделайте вид, что я во всём признался, но в чём именно, лучше не объявлять. Закройте меня где-нибудь одного, в камере, например, подкиньте диктофон или жучок, не знаю. Наверняка в мире осталась куча всяких штук, способных записать наш с ним разговор. Но самое главное — установите за ним наблюдение, желательно так, чтобы он его заметил. Может, даже пару вопросов наводящих стоит задать. И я вам гарантирую: он сам ко мне прибежит.
— А вы не боитесь, что он попытается вас убить?
— Я на это рассчитываю, — ощерился я. — Только в этом случае он хоть что-то расскажет. Да даже если нет, сама попытка уже станет доказательством.
— А если она будет удачной?
— Ну не знаю, — пожал плечами я. — Дайте мне кусочек чёрного сердца.
— От серебряной пули оно не спасёт, — вздохнул следователь. — Хорошо, я подумаю, как всё можно устроить с минимальным риском. Уведите!
Дверь распахнулась в ту же секунду, словно конвойные уже держались за ручку. Меня вывели на улицу и отвели в одну из башен, где было организовано помещение, похожее на камеру. Спустя какое-то время принесли пожрать, и то, что было в тарелке, вернуло мне надежду на светлое будущее. Приличных размеров кучка риса и две жареные рыбины.
Не говоря ни слова, я набросился на еду. В прошлой жизни я бы в сторону рыбы даже не покосился. Разве что там лежал бы копчёный судак килограмма на два. Но сейчас я поглощал жирных окуней вместе с костями, при этом даже не морщился.
Жевать, конечно, приходилось тщательно, но зато таким образом я точно гарантировал себе сытость. Как знать, принесут ли мне завтрак? Странно, но тот факт, что я мог вообще не дожить до следующего дня, волновал меньше, чем возможность остаться голодным.
Единственные кости, которые я не смог проглотить, — это голова, хвост и плавники. Но последние запчасти я приберёг себе в качестве лакомства, как бы странно это ни звучало. И когда на тарелке осталась только разобранная на составляющие голова, я сгрёб хвосты с плавниками и, завалившись на топчан, сунул в рот первый. Вначале просто рассасывал его, а
