аудиенции жду тебя с докладом. Надо понимать, что делать с Парижем в ближайшей перспективе.
— Тянуть время! Ни в коем случае не обострять отношения сейчас. Уступить им два-три франкоговорящих кантона, не более того! Сардинцам — ничего! Австриякам то, что договаривались, и не на вершок более. Баден, который хотят саксонцы — отходит нам! Ибо саксонская армия себя повела неправильно. Они будут крайне недовольны! Ну и пусть! Еще считаться с этими венскими прихлебателями! Получат кусок от контрибуции Бадена и им с головой хватит! Тем более, в Бадене стоим мы, а саксонцы ушли по домам, передали австрийцам захваченное. Сами виноваты! Кто раньше встал, того и тапки! И там, где реет германский флаг только германская земля!
Заговорил я лозунгами.
— А с Парижем… в Рейнской провинции у нас три корпуса и еще три готовы подойти в самое ближайшее время — благо, сеть железных дорог у нас там неплохая. Так что войска можно будет довольно оперативно перебросить. Триста сорок тысяч человек — неплохой такой противовес двухсоттысячной Эльзаской армии Тьера. Конечно, возможности Франции велики и выставить она может намного больше сил. Но их надо еще мобилизовать. И вывести контингент из Мексики. Только снабжение этой группы войск отнимает необходимые ресурсы для войны с нами.
Я сделал паузу, налил себе легкого рейнского белого, сделал пару глотков. Чуть кисловатый напиток освежил, насколько это возможно, и я продолжил:
— Столкновения с галлами не избежать. И мы будем к нему готовы. Через два года. Пока у меня только один корпус нового образца. Формируется второй горно-егерский, который будет удерживать перевалы Швейцарии. Мне надо еще три реформированных корпуса чтобы нанести франкам поражение. Через два года они у нас будут. Французы, как бы не пыжились, но им надо пять лет, как минимум, чтобы подготовиться. И мы им этого времени не дадим!
Глава семьдесят седьмая. Тьер-бульдог и прочие нехорошие люди
Ватикан
20 сентября 1863 года
Максимилиан был обеспокоен не зря. Тьер, конечно же, блефовал, но иногда блеф становится жуткой реальностью, и это необходимо учитывать. Будучи человеком весьма осторожным, Адольф шёл к власти 'маленькими шажками. Историк. Писатель. Именно такую репутацию он имел в обществе. А еще он умел… договариваться. Обещать, не выполняя обещания, но при этом
обещать еще больше. Успокаивать обиженных, изображать или имитировать деятельную помощь триумфаторам. Менять политические пристрастия в соответствии с самым удобным для него вариантом действий. А что тут такого? Он историк, он так понимает ситуацию! Имеет полное право. И этот человек с внешностью главбуха — полный, тяжеловесный, с не самыми приятными чертами лица и совершенно невыносимым характером, тем не менее, оказался у руля Франции. Но при всём этом —хватка в интригах и политике у него оказалась железная, как у английского бульдога! Неожиданно его восхождению к власти помогли анархисты — убийство Наполеона III пришлось настолько вовремя, что поневоле возникали не очень хорошие подозрения насчёт рыльца в пушку. Но нет, даже самое пристрастное расследование не могло найти даже тени причастности к этой трагедии. Тьер сумел оттереть от трона младшего брата императора, который рассорился с Евгенией Монтихо по вопросу регентства. В качестве «компенсации» Жозеф Наполеон (он же Плон-Плон) был отправлен в Мексику командовать французским контингентом с намеком, что может примерить себе корону короля, а возможно, и императора этой разоренной страны. Шарля де Морни — еще одного родственника погибшего императора (брат-бастард) он просто перекупил. Сначала Шарль влез в какую-то авантюру с акциями, прогорел, и Тьер бескорыстно пришел ему на помощь. Искренняя и добрая душа! Наполеон Эжен? Семилетний мальчишка пока что не рассматривался премьер-министром как препятствие к власти. Сын убиенного императора отличался физической хрупкостью, казался слишком болезненным, но даже если бы расклады стали совершенно в его пользу, старина Тьер понимал, что устранить малыша — не самое сложное дело.
Надо сказать, что Франции опять повезло с диктатором[150]. Тьер заботился о благе страны и не был склонен к авантюрам, подобно Наполеону II. Осторожность стала залогом его долгой политической карьеры. Но вот искусству интриг и политическому блефу он отдавался с каким-то искренним наслаждением. Сейчас он вцепился во франкоязычные кантоны Швейцарии как бульдог в ногу непрошенного гостя. И казалось, что расцепить его железную хватку будет невозможно.
Я прекрасно понимал, что моя задача… разобраться с Францией весьма усложнилась. Как мне казалось, маневр Тьера с вводом войск в Швейцарию удалось предотвратить. Натолкнувшись на позиции моих горных егерей, генералы Бель Франс не решились первыми развязать боевые действия. В эти временя лягушатники заслуженно славились как храбрые солдаты, но, мои стрелки слишком выгодные позиции занимали. Маленькая победоносная война французам нравилась, тяжёлая кровопролитная кампания с многочисленными жертвами — нет. Но и дразнить галльских гусей тоже сверх меры не следовало. Вопрос прост: что отдать Тьеру, чтобы он на время успокоился? О том, что войны с Парижем Мюнхену не избежать я не сомневался. Противостояние Лондон//Мюнхен неизбежно. Это, к сожалению, кардинальный путь объединения Европы — или под англосаксами или под сумрачным тевтонским гением. Доминировать может кто-то один. И Париж, как доминанту будут последовательно топить и те, и другие… Ведь та же Британия стала активно помогать Франции только тогда, когда в экономическом плане галлы перестали быть конкурентами…
Послезавтра официальное открытие конференции. Программа весьма насыщенная: балы, рауты, приемы, совместная охота (лучшее развлечение местной знати). Казалось бы, Ватикан! Какая вам стрельба по невинным зверушкам! Но на охоту знатные господа отправятся во владения герцога Миланского. И именно там, после нее, и подпишут окончательный вариант договора. Того самого, который узаконит раздел Швейцарии между великими державами, одна из которых — моя Германия. Вы думаете, я не помню, откуда вылез немецкий национализм? Нюрнберг и Мюнхен! Да, да… очень долго опорой Гитлера была земля моих добродушных баварцев. Но оказалось, если схватить их за брыжейку, то мои любимые соотечественники перестают быть мирными баранами, а становятся злобными волками! Боюсь ли я превращение прусской милитаристской Германии в баварскую милитаристскую Германию? Конечно же, опасаюсь, еще и как! А потому делаю всё, чтобы улучшить материальное состояние баварцев и в тоже время подбросить им ядовитые плоды гуманизма и просвещения.
— Я пригласил Тьера на семейный ужин. Твое присутствие обязательно!
Нежданчик!
— Когда? — лениво так интересуюсь.
— Сегодня. В восемь.
Вот так — у меня на все про все, запланированное на сегодня, каких-то полтора часа. А так хотелось отдохнуть! Да просто полюбоваться берегами
