камней. На них была вырезана какая-то парийская руна, которую Кип не смог опознать. Он спросил о них у своих друзей.
– Все рабы здесь неграмотные и к тому же немые, – вполголоса ответил Бен-хадад. – Чтобы они не могли никому рассказать о том, что ты читаешь.
– Точно, я слышал об этом! – закричал Феркуди, сияя от возбуждения. – Некоторым рабам специально вырезают языки, чтобы они могли здесь работать. Вообще протуберанец!
– Ферк, они немые, а не глухие, – буркнул ему Бен-хадад.
– Ой… прошу прощения, – пробормотал Феркуди, понизив тон. – Погоди-ка, а чего это я извиняюсь перед рабами?
И он сердито уставился на одного из рабов. Пока остальные смотрели в другую сторону, Кип заметил, как тот, не переставая глядеть на Феркуди, высунул обрубок языка и покачал им из стороны в сторону. Феркуди вздрогнул и отвел глаза. Спустя мгновение, когда ребята обернулись, раб уже стоял смирно с таким видом, словно вообще не двигался. Феркуди вполголоса выругался, но мстить рабу не стал.
Бен-хадад подошел к стопке книг и начал просматривать заголовки. Это заняло у него некоторое время, но никто не вмешивался, боясь его рассердить: все знали, что Бен-хадад согласится принять помощь, только если ему будет необходимо проглотить очень много текста. Наконец он сказал:
– Кажется, верховные люксиаты использовали это место как комнату для отдыха. Среди этих книг нет запрещенных. Похоже, достопочтенные магистры просто не любят сидеть на тех же твердых скамьях, что и остальные смертные.
– Что это там у того раба, кажись, вино? – спросил Дейлос. – Я бы не отказался…
– Нет! – хором произнесли Бен-хадад, Кип, Перекрест и Лео-Большой.
Не считая четверых рабов и люксиата, сторожившего дверь, в запретном отделе библиотеки не было ни души. Недолго думая, ребята составили вместе пару столов – то ли им придавал уверенности их возраст, то ли статус Черных гвардейцев, то ли положение друзей молодого лорда, имеющего особый допуск от своего деда. Кип наслаждался от души, но вместе с тем крепко стискивал записку в руке, каждую минуту ожидая, что на них кто-нибудь накричит.
Впрочем, уже скоро они всерьез засели за работу – Перекрест не потерпел бы ничего иного. Одного лишь Кипа отпустили блуждать между стеллажами. Он наугад брал с полок книги – в кожаных переплетах, с поблекшими руническими надписями, заполненные изящным шрифтом, похожим на рукописный, так что Кип даже не сразу понял, что может это прочитать. Вот описание какой-то деревни, о которой он никогда не слышал, со множеством слов явно иностранного происхождения. Другой свиток, по всей видимости, был посвящен методам ведения сельского хозяйства, третий был целиком на древнепарийском, четвертый – на каком-то языке, который Кипу никогда не встречался, еще один был написан рунами.
Ему попался трактат о пигмеях – причем не из Кровавого Леса или с древних Кровавых Равнин, а тирейских! Тирейские пигмеи? Это звучало захватывающе. Впрочем, даты были записаны какими-то аббревиатурами, подобных которым Кип никогда не видел, так что было невозможно понять, насколько давно трактат был написан, при том что в нем описывались времена еще за несколько столетий до того.
Кип не имел представления, по какому принципу организована эта часть библиотеки, а если он будет просто вытаскивать наугад один свиток за другим, то никогда не найдет ничего подходящего. Он снова направился к передней комнате, намереваясь отыскать библиотекаря, который стоял на страже возле двери. Однако, когда он подошел ближе, до него донесся чей-то настойчивый шепот. «Нет!» – отчетливо произнес кто-то. Прячась за стеллажами, Кип подобрался поближе, пока не увидел того самого библиотекаря, разговаривавшего с несколькими молодыми люксиатами.
– …И доложите верховному люксиату, чтобы он пока не присылал… Все, что я могу, – это сообщить ему, когда эти шпионы уберутся отсюда, но…
– Не можем же мы нести это все обратно! Пускай рабы…
Кип сделал шаг вперед и увидел, как четверо молодых люксиатов с виноватым видом переглянулись. Каждый держал в руках стопку свитков или книг.
– Что здесь происходит? – поинтересовался Кип.
Все посмотрели на библиотекаря, и Кип понял, что сейчас ему будут лгать.
– Обычная библиотечная работа. Мы отдавали свитки на реставрацию, и сейчас их возвращают…
– Благодарю вас, – обратился он к молодым люксиатам. – Можете положить их здесь и быть свободны. Однако, прежде чем вы уйдете, – добавил Кип, – вы назовете мне свои имена.
Те вновь обратили вопросительные взгляды к библиотекарю. Кип вздохнул, всем видом показывая, как ему надоели эти увертки.
– Кто у нас самый главный люксиат? – спросил он и, не дожидаясь, пока библиотекарь ответит «Призма», продолжил сам: – Правильно, мой отец. А кто остался за главного в Хромерии на время его отсутствия? Правильно, промахос, то есть мой дед. Который приказал вам оказывать мне всяческую помощь, поскольку я выполняю его распоряжение. Думаете, он не в курсе, чем вы тут занимаетесь?
Библиотекарь побледнел.
– Назовите ему ваши имена, – велел он.
Люксиаты повиновались. Кип сказал:
– Хорошо, а теперь я хочу, чтобы вы отправились и нашли мне люксиата по имени Квентин Нахид. Передайте, что я требую его немедленного присутствия здесь. Во исполнение приказа, подписанного самим промахосом. Вы меня поняли?
Молодые люди поспешили удалиться, оставив Кипа наедине с весьма обеспокоенным библиотекарем. Кип продолжал смотреть на него, постаравшись изобразить на своем лице выражение, которое видел у Андросса Гайла. Библиотекарь отвел глаза, и Кип расплылся в улыбке: «Сработало!» Впрочем, как он ни пытался передать во взгляде дедовскую свирепость, минуты шли, а у него вместо грозного вида получалась какая-то кислая гримаса.
– Здравствуйте, Кип! – воскликнул Квентин, входя в библиотеку. – Вы хорошо себя чувствуете? У вас какой-то напряженный вид.
Кип лишь поморщился.
– Как вы сумели найти… – продолжал молодой люксиат. – А, приветствую вас, брат Анир!
Библиотекарь нахмурился и приготовился что-то сказать.
– Брат Анир, – перебил его Кип, – вам следует вернуться на свой пост.
Тот вышел. Квентин озадаченно поглядел на Кипа, удивленный, что тот обладает властью приказывать люксиату.
– Мне нужна ваша помощь, – сообщил ему Кип. – И не только сегодня.
Он показал дедовскую записку.
– Я помог бы вам и без этого, – отозвался Квентин. – У меня было время подумать над тем, что вы тогда сказали… Вы были правы – я действительно солгал вам, а это никак не позволительно для Орхоламова люксиата. Это никогда не повторится, даю вам слово и клянусь светом и моей надеждой на вечную жизнь! Отныне вы будете слышать от меня только правду, чего бы это ни будет мне стоить.
Кип приподнял бровь. Что за странный юноша! Тем не менее Квентин говорил со всей серьезностью. Впрочем, подумал Кип, люди, которые идут в
