триста, заворачивает его в пластик, кладёт в карман пыльника. — Радисты, кто не спит, один со мной.
И идёт под скалу к штабной палатке и технике. Там в «своём» бронетранспортёре, действуя не по уставу, берёт не свой, а первый попавшийся щит и командует радисту Алёхину, что сам вызвался пойти с ним:
— Держись ближе ко мне. Слушай команду и не мешкай.
— Есть слушать команду и не мешкать, — откликается тот, и они выдвигаются.
Им нужно было преодолеть сто пятьдесят метров открытого пространства, прежде чем оказаться в безопасной зоне под скалами.
— Быстрый шаг, — командует Саблин и, подняв щит над головой, идёт от своих позиций на север. Моторы привычно повизгивают, приводы шуршат, они с радистом быстро преодолевают открытое пространство и оказываются в тени скальной гряды. Тут щит можно было опустить. Они проходят ещё около километра вдоль моря, но при этом всё время поднимаясь выше, и наконец останавливаются, когда слышат окрик через внешний динамик:
— Стой, кто идёт?
— Соседи, Тридцать седьмой сводный, — так же через динамики откликается Аким. — Прапорщик Саблин.
— А, казаки новые, — доносится из-за камня. — А пароль?
— Мы же только ночью пришли, ещё не знаем пароля; вызовите ко мне сержанта Павлова.
— Сейчас, — отзывается солдат и примерно через полминуты сообщает: — Сейчас он будет.
Саблин начинает разговор с гвардейцем правильно:
— Это гвардейцам с наших болот, — он протягивает сержанту сало.
Тот разворачивает пластик.
— Ёшки-макарёшки! Сало! — забрало у сержанта, как и у Саблина, открыто. Сержант нюхает подарок. — С чесноком!
— Так точно, с чесноком. — Аким уже понял, ещё при посещении казаками острова Оленьего, что сало на севере имеет ценность.
— Слушай, прапорщик, мне тебя и угостить в ответ нечем, — говорит ему сержант. — Водочки есть немного, да и компоты…
— Водочка и компоты, за союз родов войск, — это очень хорошо, но это потом, я к тебе, сержант, с просьбой.
— А что нужно? — отвечает Павлов и прячет сало.
— Ты мне, дорогой товарищ, ещё раз покажи то, что ночью показывал, а то я в темноте ничего толком не разглядел.
— Покажу, конечно, — соглашается гвардеец. — А что ты хочешь поглядеть?
Аким не хочет говорить о задании конкретно, это вообще-то секрет. Но он думает, что Павлов сидит тут неделю и уже точно знает, откуда по нему вели огонь.
— Покажи мне всё, что видел сам.
— Сейчас хочешь посмотреть? — сразу интересуется сержант.
— Ну а чего тянуть-то? — Саблин не признаётся, что его поджимает время.
— Ладно, — Павлов оборачивается. — Егор! Тут соседи деликатес принесли, сало домашнее. Забери, подели.
⛰ ▪ ⛰ ▪ ⛰
Сержант прихватил с собой ещё одного бойца из своего подразделения, и вчетвером они и пошли. Дошли до расположения сотни Второго полка, а потом стали подниматься по склону, стараясь держаться как можно ближе к скалам, чтобы не попасть под огонь сверху. Дорога шла меж крупных кусков гранита, по каменному крошеву. Но им не удалось даже там пройти незамеченными… Казаки и солдаты шли под одной скалой, что уходила метров на пятьдесят вверх почти под прямым углом, и вдруг радист, который, как и положено по уставу, шёл в группе замыкающим, кричит в СПВ:
— Граната слева!
Саблин отработанным за долгие годы рефлексом присаживается на одно колено и прикрывается щитом, упирая его в грунт, а верхней частью кладя его на плечо; у пехоты щитов нету, у радиста тоже, он и гвардейцы заученно падают на землю.
Пуммм…
Хлопок… Хороший такой, и недалеко… метров пятнадцать от них. И десятки осколков звонко щелкают о гранит скалы, о валуны. А гранатка-то не игрушечная. Оборонительная, граммов на триста взрывчатки. Удар в щит взрывной волны был весьма отчётливым, но изображение на мониторах даже не дрогнуло. Процессор вовремя «прикрутил» микрофоны, звук близкого взрыва не вызвал у прапорщика дискомфорта.
«А неплохая, кажется, вещица вышла у инженеров!».
Аким поднимает голову… Нет, ничего вверху не разглядеть, сплошная стена. Он вообще ещё не видел этих солдат противника, как их там называют… кляксы. Он ждёт, а потом интересуется:
— Все живы-здоровы? Отчёт.
— Радист в порядке, — первым, по уставу, отзывается Алёхин.
Потом откликаются и гвардейцы:
— Порядок, порядок…
— Рация? — уточняет Саблин, всё ещё глядя вверх на скалу.
— Рация в порядке, — подтверждает радист.
И тогда он говорит:
— Пойдём ближе к скале. Сержант, вы здесь проходили, мин тут нет?
— Да, мы тут шли, — отвечает Павлов. И спрашивает: — Нас обнаружили — думаете дальше идти?
Нет. Не для того он сюда поднимался полчаса, чтобы после одной гранаты повернуть назад. А то, что кляксы знают об их присутствии, так это ничего… Пусть знают.
— Мне нужно прояснить диспозицию, — говорит Саблин, всё ещё ища камерами вверху хоть какой-то намёк на опасность.
— Тогда нам ещё метров двести подниматься, — отвечает Павлов.
Когда они отходят метров на пятьдесят от того места, где их остановила граната, почти там же раздаётся ещё один хлопок.
Пуммм…
Снова жужжат осколки. Аким оборачивается и снова смотрит наверх.
«Это хорошо… Наудачу кидают, по расчёту. Понимали, что мы там, но не видели. И тут не видят».
Он запоминает это.
⠀⠀
Глава 37
Потихоньку дошли до того места, где бесконечная стена скалы стала заворачивать на север, дальше было идти опасно.
— Вот, — указал сержант рукой на продолжающийся склон, — вот там у них позиции, пулемёт, ИОТ-ы… Траншеи даже. Видишь… всё на возвышенности. Чуть из-за камней выйдешь, и сразу под снайпера или пулемёт… Можно, конечно, за камнями проходить… — на склоне было достаточно больших и малых валунов, — но тут грунт, каменная крошка… И вот, видишь… — Павлов показывает на пологий подъём, поросший большими пучками травы и редкими кактусами, — я там на второй день, как сюда прибыли, бойца потерял. Мины. Ноги в месиво.
Да, мины поставлены правильно, он сам бы там поставил. И тогда Саблин достаёт свой планшет, включает его, подгружает полученную после совещания в полку карту и интересуется:
— А пулемёта отсюда не видать?
— Нет, нужно ещё метров на двадцать вверх подняться. И сразу хлестанёт, — гвардеец обозначил рукой направление. — Там и там позиции снайпера.
— Угу, — Аким ставит на карте метки, но все эти метки с пометкой «вероятно». Ему уже понятно, что «в лоб» по склону лучше не соваться, только артиллерия или миномёт с боезапасом, что называется, «от вольного».
— А там у нас… — Аким указывает направо, на скалы; ему кажется, что там пологий подъём, и он не ошибается.
— А там у нас ходы на скалы, — подтверждает его догадку Павлов. —
