область контроля камер хочу проявить, а может, ещё и зоны огня пулемёта обозначатся, — и он добавляет: — Вы, ребята, если хотите, идите…
— Посидим ещё, — отвечает ему Павлов, выпуская дым. — Хочу посмотреть, как вы работаете.
— Добро, — соглашается Аким. Ему даже приятно, что сержант-гвардеец остался, а не ушёл.
И тут же его окликает Алёхин:
— Товарищ прапорщик — «первый».
«Зараза Пилипенко, уже пожаловался».
— Соединяй, — говорит он.
— «Камыш», — голос сотника холодный. — Объясните свои действия. Приём.
— «Первый», провожу рекогносцировку, нахожусь перед позицией противника, пытаюсь выявить зоны контроля камер на плато, посчитать время от фиксации цели до начала огня, также хочу выявить углы ведения огня на позициях, — отвечает Саблин. — Приём.
— Значит, камеры уже выявили?
— Так точно, приём.
Следует пауза, и Саблин только гадать может, что там в голове у командира сотни, даст он добро — не даст; и наконец Короткович произносит:
— Излишне не рискуйте. Не спалите мне «броню», она мне ночью понадобится. Конец связи.
— Есть не рисковать, — с облегчением отвечает Саблин. И при этом думает, что Пилипенко из взвода неплохо бы убрать.
«Негодный для службы человек. Надо Сане о том сказать будет».
Не пять минут им пришлось ждать, прежде чем бронетранспортёр появился из-за скалы и, переваливаясь на неровностях почвы, стал подниматься, проезжая между окопов и валунов.
И он не прошёл и половины того пути, что отмерил ему прапорщик, как Алёхин сообщает ему:
— Товарищ прапорщик, «броня».
— Соединяй.
— «Камыш»! — голос, близкий к истерике, но это не Пилипенко. Это оператор орудия, он же по-боевому расписанию и радист, Корчмарёв Александр. Все во взводе зовут его Шуриком или Шуряком. — По нам гвоздят. Приём!
— По вам ведут огонь. Понял. Откуда? — спокойно отвечает Саблин. — Приём.
— Со скалы. Снайпер бьёт, — теперь уже голос стрелка пропитан раздражением. И трудно понять, на кого он больше злится, на снайпера клякс или на командира, который не дал им с мехводом поспать после бессонной ночи.
Но командир сам почти не спал сегодня, два часа сна против тридцати бодрствования — можно и не считать, и всё это раздражение оператора орудия на него не производит никакого впечатления; честно говоря, он даже рад происходящему.
— «Броня», на кой хрен тебе орудие? ОТВЕЧАЙ на огонь, отвечай, и не просто отвечай, ты фиксируй, откуда ведётся огонь… И запоминай, потом мне те места на карте покажешь, — прапорщик всё это произносит зло, потом ещё секунду думает и прибавляет: — Мне и командиру сотни. Как понял? Приём.
— Приказ понял, — почти зло отвечает Шурик, и почти сразу орудие БТР-а начинает:
Тр-тр-трр… Тр-трр… Тр-трр…
Саблин в этот время отмечает на планшете местонахождение бронетранспортёра, чтобы потом рассчитать область работы снайпера с скалы.
И снова его вызывает «броня», и Шурик не то ноет, не то негодует:
— Он мне триплекс с камеры на башне снёс.
Триплекс, прикрывающий камеры, — считай, расходник, типа нашлемных камер пехотинцев.
— Камера прицельная? Приём, — уточняет Аким.
— Обзорная, башенная, — говорит стрелок.
— Тогда продолжайте вести ответный огонь. Приём.
— Да куда?! Почти всё в небо уходит, я же толком не вижу ничего.
— Старайтесь фиксировать местонахождение противника, по мере возможности ведите ответный огонь, — холодно и спокойно произносит прапорщик. — Продолжайте движение. Как поняли? Приём?
— Всё понял, — бурчит «броня». — Конец связи.
⠀⠀
Глава 38
«Нет… Не дураки».
Аким следил из-под скалы, как БТР преодолел самые западные ИОТ-ы казаков на возвышенности и полз всё дальше, всё выше на плато, при этом ведя вялый огонь по скале. И тогда прапорщик решил:
— «Броня», возвращайтесь.
Дальше гнать машину было небезопасно. Он не сомневался, что противник заметил БТР — не мог не заметить, бронетранспортёр был уже в зоне контроля обеих камер, размещённых на склоне, — но огня так и не открывал. Видно, хотел подпустить его поближе, а потом накрыть миномётом, и всем остальным; возможно, ждал удобного угла для удара из гранатомёта. Аким и уточняет у гвардейцев:
— Кстати, а гранатомёт-то у них имеется?
— Не знаю, — отвечал ему сержант, — по нам в прошлый раз бил только пулемёт и снайпер.
«Не хотят себя проявлять. Даже мин кидать не стали. Ну ладно…».
И тогда он сказал сержанту Павлову:
— Ну, гвардия, в общем, всё ясно, пошли отсюда.
— Помучаемся мы ещё с ними, — многозначительно предрекает сержант.
— Посмотрим, — многозначительно и даже ободряюще говорит Аким.
⛰ ▪ ⛰ ▪ ⛰
Он первый раз видел Коротковича уставшим и несвежим. Видно, бессонные сутки сказывались даже на этом человеке. Они пришли в штаб с Каштенковым, и сотник уже ждал их.
— Что удалось выявить? — сразу спросил он, едва командир первого взвода появился в штабной палатке.
— Мало, — отвечает Аким, — на наше выдвижение противник не среагировал, огневые точки не обозначил, — он достаёт свой планшет, включает карту с уже сделанными им пометками. Таран, Шульга и сам сотник подходят ближе. — Общая диспозиция такова: на скалы есть удобный подъём, но он контролируется с этого плато, тут у них блиндажи, связанные ходами, и ИОТ-ы, но я их толком рассмотреть не смог, они на возвышенности, я был снизу. Там пулемёт, снайпера; численность, полагаю, до отделения.
— Откуда же знаете про пулемёт? — интересуется тут подсотенный Шульга.
— Наши соседи сказали, гвардейцы из Мурманска; там сержант вроде человек толковый, он уже совался туда, — продолжает прапорщик. — А вот тут у них мины… ну, подъём удобный, ясное дело, они тут мин наставили. В общем, не сунуться, так как если отсюда пойти, так они ещё и со скал будут вести огонь с тыла, да и если вот здесь просто по склону — тоже… мы вот здесь шли, они сверху гранаты кидали, — и чтобы хоть как-то нивелировать мрачную картину, он замечает: — Но бронетранспортёр легко дошёл вот до этой точки, то есть тут мин нет, и можно будет сюда доставить десант, вот тут высадить людей, естественно, сначала выключив противнику полевые камеры, вот эти, — он указывает на карту. — БТР пройдёт почти половину дистанции. Здесь дальше валуны, подъём пологий; если подавить пулемёт, всего двести метров вверх… Можно, в принципе, зацепиться за первые траншеи… Это реально… А там уже на гранатах, как обычно. Только нужно будет растянуть их стрелковку немного, вытащить их личный состав на правый фланг, отвлечь снайпера, хотя в дождь он нам будет не очень страшен; но для этого нужно будет имитировать атаку вот здесь, под скалой, перед минным полем, — он снова указывает на карту. — Когда возьмём эту высоту, можно уже будет думать о подъёме
