над его седой головой тяжёлую палицу с железным наконечником. В этот момент оказавшийся поблизости Исмаилов встретился взглядом с по-детски простодушными глазами старика и сердце его сжалось от сочувствия. Он постарался жестами объяснить охраннику, что выполнит двойную норму выработки — за себя и за этого чудака.
С этого дня они стали друзьями. Это был удивительно добрый человек. Собственные страдания не ожесточили его, не сделали эгоистом. Дик не мог пройти мимо чужих страданий. Он помогал тем, кто был уже не в состоянии о себе позаботиться: делился своим скудным пайком с больными, ухаживал за ними. Главная его сила была в речах. Он умел словом вернуть надежду отчаявшимся и успокоить умирающих. Заключённые даже попросили Дика взять на себя роль капеллана. Поразительно! Но многие люди выжили в течение первых месяцев плена именно благодаря проповедям тщедушного доходяги.
И всё же надежды продержаться в этом аду хотя бы год не было практически ни у кого — смертность от тяжелейшего труда, голода и болезней была ужасающей. Только кровавая дизентерия и жёлтая лихорадка уносили десятки жизней еженедельно. И на собственный счёт Игорь не питал иллюзий. Он и не подозревал, что очень скоро ему предстоит важная перемена.
Глава 103
Как уже было сказано, майора Роберта Фишера заключённые лагеря презирали и ненавидели, считая бесчестным негодяем, прислужником администрации и личным лакеем коменданта лагеря капитана Мацуо. Японскому начальнику и в самом деле, видимо, льстило, что по утрам ему чистит сапоги офицер-европеец. По слухам, однажды в присутствии хозяина, видимо, чтобы позабавить его, бывший майор вместо сапожной щётки использовал кусок американского флага, который носил вместо шейного платка. Говорили, что за свою услужливость Фишеру было позволено делить объедки с хозяйского стола с денщиком коменданта. Ему так же перепали кое-какие обноски из хозяйского гардероба, в которых он и щеголял, всем своим видом демонстрируя, как низко может пасть человек.
Никто не понимал одного: почему таинственный «Ангел смерти» до сих пор не покарал главного мерзавца?! Объяснение этому могло быть только одно: Фишер обладает лисьим нюхом на опасность и при малейшей угрозе собственной жизни успевает укрыться за спинами японских солдат.
Каково же было изумление Исмаилова, когда выяснилось, что Фишер и есть таинственный мститель. Это произошло совершенно случайно. У Дика начался озноб, у него распухли суставы. По всем признакам у несчастного старика начиналась малярия. От одного из заключённых Игорь узнал, что в соседнем бараке есть парень, у которого можно приобрести драгоценный хинин (в лагере существовал «чёрный» рынок». Основная валюта — зубные коронки, обручальные кольца, часы, золотые портсигары. Как ни странно, охрана на это добро почти не покушалась. Всё дело было в коменданте лагеря. При всей своей звериной жестокости, начальник лагеря сурово пресекал мародёрство и коррупцию среди своих подчинённых. Скорее всего, дело было в средневековом понимании самурайской чести).
Правда, для того, чтобы выменять лекарство, надо было расстаться с последней ценностью, которая у Игоря ещё осталась — крепкие ботинки голландского губернатора, которые ему достались от Клео. Но ради друга Игорь был готов ходить босиком.
Он отправился на встречу с торговцем ночью. По пути лейтенант обратил внимание на то, что зона странно притихла. Раньше обычного прекратилось хождение между бараками.
Путь его пролегал мимо выгребной ямы. Послышалась приглушённая брань, хрипы, звук тяжёлых ударов. «Помогите, топят!» — гибельно прозвучал одинокий голос и тут же перешёл в бульканье.
Игорь бросился на голоса и увидел группу людей на краю ямы с нечистотами, а в ней мелькнул раскрытый в крике рот и полные ужаса глаза.
Кто-то схватил Игоря сзади, он попытался высвободиться, но его держали сразу несколько человек.
— Запомни, ты ничего не видел — произнёс знакомый голос. Это был майор!
Игорь был потрясён. Этот эпизод всё перевернул в нём. Он больше не мог ни о чём другом думать. И при первой же возможности сам подошёл к Фишеру.
— Я хочу тоже бороться.
Майор с недоумением посмотрел просителя, зачем ему хромоногий калека. К тому же спецназовец с предубеждением относился к авиаторам.
— Вы — армейская аристократия, «белая кость». А мне нужны законченные ублюдки, которых лишь война спасла от электрического стула.
Но так как Исмаилов продолжал упорствовать в своей просьбе, майор велел ему вечером прийти в условленное место.
Это была очередная казнь предателя. На этот раз Фишер решил устроить что-то вроде отборочного теста для нескольких новичков. Предателю связали руки и начали пытать. В ужасе тот кричал, что ни в чём не виноват, визжал, брыкался. Фишер, как недавний командир дальнего спецназа стал показывать методы допроса, практикуемые его людьми из команды скаутов. Во время «занятия» инструктор выколол глаза предателю, вырезал ему язык и отрезал уши, а в заключении очень ловко снял скальп и «спустил» кожу со спины. Поражало как ловко и быстро он «обстругал» человека. Словно мясную тушу!
«Так тебе и надо, грязный ублюдок!» — презрительно бросил Фишер агонизирующему на земле человеку.
Он вручил окровавленный нож Игорю и потребовал:
— Добей его! Перережь суке глотку! Докажи, что можешь быть полезным!
Игорь отметил, как трясётся у него рука. Тело онемело, желудок ныл. Нет, он не сможет это сделать! Исмаилов вернул нож и, нетвердо держась на ногах, поплёлся к себе.
* * *
Прошло несколько дней. В очередной раз наступило тягостное утро. Впереди был бесконечно-долгий день выживания на пределе сил. Игорь медленно поднялся, с трудом преодолевая слабость. Нужно идти. Но зачем? Ведь там, на стройке его всё равно скоро ждёт неминуемая гибель под ударами охранников или в липкой вонючей грязи. Истощение изрядно подорвало силы его организма. Вдобавок заключённым снова урезали норму питания.
Сосед справа безуспешно пытался подняться. Его грязные худые руки скребли земляной пол. Наблюдая за чужой агонией, Игорь понимал, что его ожидает такой же финал. По грязному синеватому лицу соседа ползали вши. Насекомые спешили покинуть холодеющее тело, чтобы отыскать другого хозяина. Изо рта ещё живого мертвеца раздаётся натужный хрип. Нет, Игорь не хотел умирать так… Да, рядом с майором он быстро превратится в законченного мерзавца и смерть его по всей вероятности тоже будет лютой. Но это всё же лучше, чем загнуться вот так, как умирает лежащий на полу доходяга.
Вечером Игорь снова подошёл к майору.
— Я всё хорошо обдумал, больше осечек не будет. Приказывайте, и я выполню всё! Если потребуется, вывернусь наизнанку.
Майор
