варги не принадлежат никакой ведьме. И они вовсе не злобные.
Много воды утекло с тех пор. Нынче варги служат Смерти.
Наутро после страшной бури дети из мясницкого подземелья возвратились в свои семьи. Были раскрыты подробности приключившегося с ними несчастья. Дом мясника обыскали и обнаружили его гнусный подвал. Убийство мальчика Томаса пересмотрели и приписали кровавым рукам мясника. Тело его выловили из колодца. Так и сяк пытались прикинуть, насколько теперь испорчена вода. Сына мясника допросили: тот сказал, что ничего не знает, и только пялился на бледный труп своего отца с рассеянным любопытством. Некоторые жители гадали, достанет ли у него ума на траур. Другие не сомневались: достанет, но их отвращало полное отсутствие в нем каких-либо переживаний.
Сын мясника раздумывал о костях своего отца. Будут ли они выглядеть как более крупные экземпляры тех, что юноша подбирал в течение долгих лет? Косточки маленьких пальчиков рук и ног, ребрышки, зубки, которые его отец пытался прятать на заднем дворе.
Освобожденные дети твердили: их спасительница упала в колодец вслед за мясником. Один сказал, будто в воду ее толкнул человек такого же роста и сложения, как сын мясника, но этому никто не поверил. В колодце не нашлось других тел. К трупу мясника прицепилось чье-то старое платье, но никто его не признал. А башмаки, если они и были, утонули, и их не достать. Возникла версия: девушка вылезла из колодца. И пошла домой.
Но никому не под силу вылезти из этого колодца, и девушки дома не было. А ее жилище превратилось в развалины: соломенную крышу сдуло, одна стена рухнула. Внутри грязь и мусор. Ни единого признака жизни. Никто не видел, как девушка спасла детей от мясника. И никто ее больше не увидит.
Несколько дней спустя, выпивая в таверне, кто-то предположил, что девушка погибла в схватке с мясником, а потом обернулась варгом и убежала. Это бы объяснило платье. Кто-то другой возразил: она ведь уже не была ребенком, а в варгов превращаются только дети. Да, точно, согласился первый. Надо быть ребенком. Верно. Поэтому мясника не забрали.
Впрочем, оба уже захмелели и заблуждались. Лесу нет дела до возраста. Варгами становились и дети, и взрослые, но только если были из Греймист Фейр. Только если считали деревню по праву своей, а деревня считала своими их.
Мясника не забрали потому, что лес его не захотел. Мясник предал свое право называть Греймист Фейр домом. Другое дело Лизель: она-то точно была своей.
Катрина
1
В один чудесный весенний день, когда на лугах расцветали полевые цветы и иволги возвещали о приходе редкостного по мощи потока теплого солнечного света в Греймист Фейр, леди Греймист родила дочь, вскоре нареченную самым прелестным ребенком на свете.
Впервые об этом заявила повитуха Габи, которая в искреннем потрясении воскликнула на фоне судорожных вдохов роженицы:
– В жизни не видала, чтобы свеженький младенец, весь в крови, был такой хорошенький!
Малышку обмыли и передали матери, и та с первого же взгляда была покорена, как и вся домашняя прислуга вслед за ней. Но наверное, больше всех полюбил девочку ее отец, крупный и громогласный лорд Греймист, который с того самого дня не переставал баловать дочурку.
Родители назвали девочку Катриной, в честь бабушки лорда. У малышки была смугловатая кожа матери, поразительные темные глаза отца, волосы черные как вороново крыло и губы как розовые бутоны. Те, кто видел Катрину, даже в младенческом возрасте, не могли удержаться и не сказать что-нибудь о ее изящном сложении, а также о собственном непреодолимом желании смотреть на нее, чувствовать мягкость ее кожи и шелковистость волос. Производимый на других эффект рос вместе с девочкой, потому даже слуги, видевшие ту ежедневно, частенько обсуждали ее невероятную красоту. Лорд и леди решили не давать жизнь другим детям, ибо чувствовали, что не стоит искушать судьбу, которая уже преподнесла им совершенство. Они брали Катрину с собой в деревню, и вскоре она перестала быть всего лишь их дочерью, а стала жемчужиной Фейр, щедро осыпаемой похвалами, комплиментами и подарками. Даже когда лорд Греймист делал непопулярные заявления о сокращении доли урожая, что оставалась деревне, или о перенаправлении заготовленной древесины в его усадьбу для завершения постройки нового крыла, местные жители никогда не распространяли свое недовольство на Катрину. Взять с собой девочку было верным способом утихомирить их ропот.
Мало кто мог сказать что-нибудь по поводу личности Катрины. Все были слишком заняты ее восхитительной внешностью и не замечали, что она говорит или делает, и девушка довольно рано осознала эту свою странную невидимость. В юном возрасте Катрина преимущественно молчала, потому что ее все равно никто не слушал. Но минуло тринадцать, четырнадцать, пятнадцать лет, и молчать ей надоело.
– МАТУШКА! – проорала она через весь стол, на другом конце которого ее мать отрешенно хлебала бульон и улыбалась, направив рассеянный взгляд в сторону Катрины. Леди и лорд Греймист оба подпрыгнули от неожиданности – женщина аж выронила ложку, забрызгав перед своего платья.
– Катрина, тебе не обязательно кричать, – проговорила мать, вытираясь трясущейся рукой. Лакей уже подошел, чтобы привести стол в порядок и поднять ложку с пола. – Я же тут, совсем рядом. Придется позвать Лютера, проверить, не потеряла ли я слух от шума, который ты устроила.
– Да, сидишь-то ты тут, но помнишь ли, о чем я вам только что говорила? – Катрина переводила взгляд с одного родителя на другого.
Ее отец расправил все свое большое округлое тело и, пока краска заливала его лицо вокруг жестких усов, ответил:
– Разумеется, мы помним, не можем же мы тут сидеть и не слушать…
– Так что я вам сказала?
– Ты сказала, – начала мать, потом резко замолчала и закрыла рот, словно речь ее на этом и закончилась. Затем ее лоб прорезали морщины, и она продолжила: – Что-то насчет цепных собак?
Катрина фыркнула.
– Я сказала, что хочу погулять одна. Без вас обоих.
Лорд и леди Греймист переглянулись.
– Это еще зачем? – осведомилась леди. – Учеба у тебя здесь, книги здесь, все твои наряды и музыкальные инструменты здесь. Я не допущу, чтобы ты куда-то ходила по делам, это будет выглядеть так, будто мы тебя наказываем.
«А это может запросто настроить жителей деревни против них», – раздраженно подумала Катрина.
– Я просто хочу немного побыть одна. Мне хочется… – Она снова фыркнула, досадуя, что звучит как-то недостаточно по-взрослому. – Мне хочется завести друзей. В деревне столько моих ровесников!.. Я хочу
