с папой никак не могли расстаться с музеем, а я со всех ног побежала к озеру, обогнула его и оказалась возле пасеки. Должно быть, тут и живёт наш сосед, тот самый дедушка Трезвон. Когда-то здесь был забор, осталось несколько кольев и немного проволоки. Я оглянулась по сторонам и перемахнула через заборчик. И замерла, услышав очень странные звуки. Что-то вроде «у-ик». Затем опять «у-ик». И ещё, и ещё… А потом я увидела, что ко мне бежит… крыса. Во всяком случае, кто-то очень похожий на неё. И этот маленький серый уродец громко скрипит, как резиновая подошва по линолеуму. И при каждом «у-ик» его подбрасывает, как на трамплине. Если честно, я растерялась ― мне идти к нему навстречу или со всех ног бежать назад?
– А ты что тут делаешь?
Я обернулась и оказалась перед роботом в белом комбинезоне, плоской шляпе и с сеткой на лице.
– Жоржетта, выключи свою шарманку.
После приказа робота зверушка прекратила скрипеть. И мои уши были ей за это благодарны.
– Ты не ответила на вопрос, юная девица, кто ты такая?
– Меня зовут Жасинта, вчера вечером я с мамой и папой приехала на озеро Русалок.
– Я вижу, что приехала.
Робот поднял сетку, снял шляпу, и стало ясно, что у него весёлое лицо, седая борода и седые курчавые волосы.
– Здравствуй, Жасинта, я Жермен Соломка, твой новый сосед.
– Соломка?
― Да, так меня зовут. Чего это ты так удивилась?
– Мне сказали, что тут живёт дедушка Трезвон.
– Значит, ты уже пообщалась с нашими деревенскими?
– С мэром и её заместителем. Они приезжали познакомиться и показать нам будущий музей птиц.
Старик поманил меня пальцем, а сам пошёл вперёд.
Скрипящее существо поспешило за мной. Мы прошли совсем немного и оказались на лужайке, где стояло не меньше десятка ульев.
– Мэр сказала тебе, что я пасечник?
– Сказала.
– А вот это моя пасека. В каждом улье тысячи пчёл, и они делают славный сладкий медок. Хочешь попробовать?
– Очень! А можно вопрос?
– Спрашивай, не стесняйся.
– Почему вас все зовут дедушкой Трезвоном?
– Если и зовут, то не все, а только наши деревенские. Ну, пойдём, я тебе расскажу…
Мы ушли с лужайки с ульями и скоро приблизились к небольшому домику, тоже очень пожилому, и скрипучая нервная крыска мигом юркнула внутрь. Месье Соломка стянул свой комбинезон, и я заметила, что одежда на нём с заплатками и, наверное, не моложе его домика.
– Необычная у вас зверушка, ― сказала я, садясь на хромоногий стул.
– Жоржетта? Безупречная сторожевая собака.
– Неужели это собака?! А какой породы?
– Не установлено. Воля случая. Возможно, с участием полевых мышей. Но сторожит прекрасно.
Я покосилась на фитюльку, свернувшуюся на коврике, и мне стало интересно, что же может сторожить эта сторожевая собака?
– Представляешь, на днях она прогнала навозного жука! ― засмеялся старик. ― Жоржетта у меня умница, она понимает всё, что ей говоришь. А ты попробуй-ка вот это! ― Он протянул мне ломоть хлеба, щедро политый янтарным мёдом.
Я не заставила просить себя дважды и сразу отхватила большой кусок. Ммм, вкуснотища!
– Баш мёд бервый сорт, ― прогундела я, не переставая жевать.
– Спасибо, Жасинта, приятно слышать. А теперь расскажу, почему в деревне меня зовут Трезвоном.
– Я вас слушаю…
– Вообще-то ничего особенно интересного. Мне было, как тебе, лет десять, и я полюбил звонить в церковный колокол: днем, утром, вечером, в любое время.
– Правда?
– Да. Бывало, я и среди ночи как ударю. То-то звона на всю деревню!
Я взглянула на дедушку, а он весь трясётся от смеха. Как будто ему сейчас лет десять, как мне, и проказы до сих пор его радуют.
– И вас ни разу не поймали?
– Почему же нет? Эти шутки смешили только моих босоногих приятелей, а взрослые были недовольны. Родители оттрезвонили меня будь здоров, и осталось за мной прозвище: сначала называли пострел Трезвон, потом дядюшка Трезвон, а когда стал белым как лунь, дедушкой Трезвоном.
И мы вместе рассмеялись. Очень мне понравилась эта история. Сохранить на всю жизнь своё прозвище ― это же круто!.. Или нет?
– А можно ещё вопрос? ― снова спросила я.
– Почему-то мне кажется, что ты очень любопытная девочка.
– Мама с папой тоже часто так говорят. Мадам мэр мне ещё сказала, что вам случается рассказывать историю озера Русалок.
– Так и сказала?
– Ну да…
– Она не ошиблась. История очень длинная, но я тебе расскажу главное в двух словах. Наше озеро стало называться так давно, лет шестьдесят тому назад, не меньше. В один прекрасный день некий мальчуган, твой ровесник, увидел в озере русалку, которая там спокойно себе плавала. Он глазам своим не поверил, подошёл поближе и совершенно ясно разглядел необыкновенное существо с длинными гладкими волосами, наполовину женщину, наполовину рыбу с очень красивым рыбьим хвостом.
– Надо же!
– Паренёк рассказал о русалке всей деревне. И ты подумай, никто не принял его рассказ всерьёз. А он не отступался ― видел русалку, и всё! И вот несколько дней подряд несколько взрослых и вся деревенская ребятня обшаривали наше озеро. Но никто даже чешуйки от этой русалки не нашёл.
– И она больше никогда не появлялась?
– Никогда. Со временем интерес к русалке сдулся, как сдувается сырное суфле, и только этот паренёк ходил каждый день на озеро, надеясь снова увидеть русалку. Но так и не увидел.
– А что стало с этим пареньком?
– Он научился делать самый лучший мёд в деревне.
– Это были вы?
– Так же верно, как то, что моя Жоржетта не красавица.
Я чуть не подавилась хлебом с мёдом. Единственный человек на свете, который видел русалку, сидел рядом со мной! И он, этот Жермен Соломка, он же дедушка Трезвон, был моим соседом. С ума сойти!
– Неужели вы её ни разу больше не видели?
– Ни разу.
– А может быть, в тот раз на берегу вы просто… задремали?
– Точно знаю, что нет. И даже спустя много лет я уверен, что я видел её. Я купил этот домик на берегу озера, продаю мёд, слыву среди деревенских жителей стариком с приветом, но по-прежнему надеюсь, что однажды снова её увижу.
– А почему говорят «озеро Русалок», когда русалка была всего одна?
– Не знаю. Чтобы было интереснее?.. Ну, беги, уже скоро полдень. А я примусь за обед для Жоржетты. Готовить ей обед ― дело непростое.
– Не то что Вантузу.
– Что за Вантуз?
– Мой пёс. С виду он
