Он не понимал, как это произошло. Что могло случиться? Единственное предположение приходило на ум: что оживший Медянкин нырнул под воду и теперь плыл сквозь речную толщу. Возможно ли такое? Способно ли… это… мыслить, тем более логически? Если так и если Меченый прав, они попали в незавидное положение. Честно говоря, незавиднее придумать сложно.
Меченый ехал долго и в итоге оказался за городом. Остановив машину на обочине, в неприметном месте, он достал смартфон и позвонил.
- Да? – тотчас откликнулся Вильсон.
Меченый рассказал ему, как обстоит дело.
- Потерял, значит… - проговорил Вильсон.
- Это моя вина. Я готов понести наказание.
- Никакого наказания не будет. Продолжай работу. Следуй заранее оговоренному плану.
- Принято.
Меченый помолчал. Вильсон не вешал трубку. Ждал чего-то?
Тогда убийца сказал:
- Похоже, мы недооценили неприятеля.
На том «проводе» Константин глубоко вздохнул.
- Да что мы вообще о нём знаем…
И прервал связь.
Поглаживая лежащую в кармане тревожную кнопку, Константин Вильсон звонил Михаилу-без-фамилии.
- Второй раз за сегодняшний день, - ответив на звонок, сразу сообщил Михаил. В его голосе явно слышалось недовольство.
Волнуясь и сбиваясь, Вильсон пересказал Михаилу последние новости.
Тот послушал, не перебивая, и произнёс безразличным тоном:
- Ты не всё знаешь.
И рассказал ему о Шольце.
Заммэра прошиб холодный пот.
- Но это значит…
- Значит, - не дослушав, подтвердил Михаил.
- Может, всё-таки стоит усилить меры? – предложил Вильсон.
- Решать не тебе.
- Что говорят… остальные?
- Я сообщу, если будут ещё новости, - вместо ответа сказал Михаил. – Не звони мне больше. Это опасно.
И положил трубку.
Вильсон барабанил пальцами по подлокотнику автомобильного кресла. Ситуация усложнялась… накалялась. Что же делать? Что же делать?! Необходимо что-то предпринять, чтобы не попасть впросак. Но и нарушать указаний Михаила нельзя, чтобы не вызвать неудовольствие его и остальных.
Злой оттого, что не способен, как обычно, быстро принять решение, Вильсон рявкнул на Карима:
- Поехали в мэрию!
Карим кивнул, сказал с акцентом «Есть, шеф» и, развернув машину, поехал куда велено.
«Придётся надавить на все возможные рычаги», - размышлял Вильсон.
Долговязый убрал цифровой диктофон в карман.
Михаил ещё некоторое время продолжал смотреть на то место на столе, где секунду назад стояло устройство, и только потом заговорил:
- Следить. Ты понял меня? Следить. Не трогать.
Долговязый молчал и слушал. Впитывал.
- Не трогать, - повторил Михаил. – Пока, во всяком случае…
Им следовало обезопасить себя со всех сторон. Тем более что эти – мелкие сошки. Кто их хватится? И если есть мозги, то поймут, с кем лучше не связываться. Надо будет – надавят сверху и посильнее; и не с таким справлялись.
Была ещё возможность, что эти потеряют след. Не исключено. Но не стоит так уж на это рассчитывать, потому что в делах, которыми занимались Михаил и остальные, важно не рассчитывать, а действовать.
Устранить их они всегда смогут. А равно и усилить меры. Пока же понаблюдаем; посмотрим, сделаем выводы и будем действовать по обстоятельствам. Не надо спешить… Впрочем, и тянуть тоже нельзя.
Время… всё упирается во время. Михаил ненавидел это понятие, однако, вот парадокс, ни работать, ни просто жить без него не мог – как, собственно, и любой человек.
«Когда-нибудь мы тебя победим, - мысленно сказал себе Михаил. Пообещал. – Когда-нибудь…»
А пока начнём с малого…
Глава 16
Среда
Максим ждал, сгорая от нетерпения. Ни страх, ни голод не мучили; он испытывал только азарт, сравнимый с игрой на большие деньги или риском собственной жизнью. Отчасти так оно и было. Но Максим не боялся рисковать, потому что выигрыш, в случае победы, был очень велик.
Максим не знал точного маршрута мусоровоза за пределами районов, где обычно обретался, но, увидев, где машина остановилась в последний раз, понял, что на следующей остановке им придётся выпрыгивать. Понял – а может, вспомнил, что, собственно, несущественно.
Какие-то изменения происходили в Максиме, и,
