достал смартфон и набрал номер Вольского.
До дома, где жили Александр и Юлия, Вольского подбросил сослуживец: так вышло быстрее. Прежде чем попросить об одолжении, Вольский проверил на смартфоне, в «Картах», наличие пробок. И вот теперь, пятую минуту, лейтенант стоял перед дверью квартиры и жал на кнопку звонка. Он делал это не в первый раз, а кроме того, стучал и обращался через дверь в полный голос, называя себя. Ничего не помогало: открывать ему не собирались.
В кармане завибрировал смартфон. Вольский достал его свободной рукой.
- Да? – непроизвольно рявкнул он в трубку.
На несколько секунд воцарилось молчание: звонивший, а это, судя по номеру, был Анатолий, ничего не говорил. Затем Герер произнёс каким-то странным голосом:
- Есть проблемы?
- Вроде того, - ответил Вольский, с ненавистью глядя на дверь, которую никто не намеревался перед ним распахивать.
- У меня тоже.
Герер объяснил, в чём дело, а Вольский рассказал, что несколько минут безуспешно пытается дозвониться и достучаться до девушки с молодым человеком.
- Хм, - изрёк Герер.
- Думаешь, у нас не просто проблемы, а большие проблемы?
- Похоже на то.
Вольский невесело усмехнулся и отпустил кнопку дверного звонка, которую всё это время держал нажатой.
- Я тоже так думаю.
Хуже неизвестности и непонятности только они же, возрастающие в алгебраической прогрессии.
«А ведь есть ещё и геометрическая», - подсказала неунывающая и безжалостная полицейская чуйка.
- Но имеются и положительные новости, - обнадёжил Анатолий.
- Не терпится услышать.
- Сейчас мне звонили наши с тобой коллеги. Очевидец сообщил в полицию, что видел кого-то очень напоминающего ходячий труп в районе кладбища.
- Медянкин?
- Может быть.
Может быть… Отличный ответ. Но если это не Медянкин, тогда кто? Сколько живых мертвецов бродит по округе с одной им известной – известной ли? – целью?..
- Это не всё.
- Какая радость.
- Также мне сообщили, что из рассадника, того, рядом с которым нашли убитого, действительно исчез человек. Ушёл за сигаретами и не вернулся.
- Кто он?
- Сожитель госпожи Риты, управляющей рассадником. Вернее, ночным клубом под названием «Рассада», если ты меня понимаешь.
Вольский всё прекрасно понимал.
- Надо пообщаться с госпожой Ритой с глазу на глаз: какая-никакая, а ниточка.
- Они там могут быть против.
- Плевать. А если всё же будут возникать, пригрозим, что их «ночной клуб» скоро и безвозвратно закроют.
- Ты очень жесток.
- Я такой.
- Ладно, тогда я займусь «мясным товаром» и его сбытчиками, а ты прошвырнись до кладбища. До него тебе ехать ближе.
- Договорились.
Закончив разговор, Вольский испытующе посмотрел на дверь в квартиру.
«Что же за тайны ты скрываешь?»
Он не хотел уходить; хотелось, напротив, взломать дверь и исследовать квартиру. И лучше бы, чтоб Герер, наплевав на всякие формальности, проник в ломбард и осмотрел его. Так подсказывало всё то же чутьё. Но они не имели права. Формальности…
Вольский с неохотой стал спускаться по лестнице. Коллега, подвозивший его, уехал: лейтенант сам отпустил его, - так что добираться до кладбища придётся на общественном транспорте. Вольский припомнил, что в тот район ходит маршрутка, которая останавливается напротив центрального входа. И то хлеб.
Он вышел на улицу, на ходу глядя в смартфон.
«Маршрутка номер 217, - значилось там. – Прибытие через двенадцать минут».
Остановка находилась в паре сотен метров от дома, но кто его знает, этот дурацкий общественный транспорт: то приходит раньше времени, то опаздывает на целый час… Маршруток это касается реже, однако и они не исключение. И Вольский заспешил туда, где стояло несколько людей – потенциальных пассажиров.
Солнце по-прежнему припекало, но уже близился вечер.
2/3
Глава 18
Среда
Меченый остановил машину в квартале от дома, где жили Юлия с Александром.
План уже сложился в его голове. На войне, как и на нынешней работе, надо мыслить быстро и чётко. И не только мыслить, но и действовать. Он это умел; собственно, за такое умение его и ценили. Его труд оплачивался очень хорошо.
«Когда-нибудь, - подумал Меченый, - я прекращу заниматься этим. Воспользуюсь накопленными деньгами, чтобы поменять внешность и улететь в какую-нибудь дальнюю жаркую страну, может в Африке».
