— Твой отец? Он служил в специальном дивизионе?
— Специального дивизиона тогда не было. Папаша грабил банки.
Портер в изумлении вскинулся на меня и присвистнул:
— Даже так?
— Было дело, — подтвердил я, — но меня такому никогда не учили. Специальный дивизион действует исключительно в городе, в Вечность мы никогда не суемся.
— Не ваша юрисдикция? — пошутил детектив.
— Именно.
— Хочешь сказать, риск слишком велик?
— Можешь остаться здесь, — предложил я.
— Дожидаться помощи? — поежился Портер. — Ну уж нет! Идем вместе.
— Твой выбор.
Я отвернулся и стал пристально вглядываться в сотканные из дымки стены, но озарение не желало приходить. Туман оставался туманом, и здания никак не проявлялись, прячась за его непрозрачной пеленой. Но они были рядом. Я просто знал это, и все.
— Виктор! — окликнул меня Алан, тогда я отмахнулся, ушел в рубку и передвинул рычаг в среднее положение.
Дрезина какое-то время продолжала катиться, затем окончательно остановилась, и без гула движка и перестука колес здесь воцарилась тишина. Страшно…
— Вот черт! — выругался Портер, разглядывая туманные стены тоннеля. — Ты уверен, что это хорошая идея?
— Нет, — признался я, перевалился через борт и выпрыгнул из дрезины. Замер на рельсе, поколебался и ступил в молочную пелену сгустившегося безвременья. — Идем! — позвал детектива.
Тот неуверенно подступил к краю дрезины, не без труда пересилил себя и слез вниз. Я вытащил из чехла на поясе служебный нож с покрытым зеркальным алхимическим составом клинком и попросил Алана:
— Хватайся за ремень! — а когда тот выполнил распоряжение, решительно шагнул прямиком в туман.
Не пришлось даже клинок в ход пускать. Белая пелена развеялась, и перед нами выросла громада навеки сгинувшего в безвременье жилого дома. Не развалина, а скорее некий обмылок, словно волны Вечности понемногу размыли стены, оконные проемы, дверные косяки. Все неестественно искривленное, сводящее своей неправильностью с ума.
— Что за черт? — выдохнул Портер.
— Умолкни! — потребовал я. — Больше ни звука!
Затем я решительно шагнул в дверной проем и понял, что строение и в самом деле оказалось вполне реальным, просто Вечность с неумолимостью мельничных жерновов понемногу перемалывала его и будет перемалывать, пока окончательно не растворит в себе и не превратит в призрачный туман.
Сняв перчатку, я провел ладонью по размытой стене и сразу отдернул руку, пораженный неприятным ощущением, даже вытер пальцы о штанину. Решил больше не экспериментировать и начал подниматься по неровным выступам-ступеням. Алан как привязанный шагал следом.
Первый этаж, второй, третий. Вокруг — тишина и спокойствие. На четвертом я остановился перевести дух и едва не поплатился за свое малодушие, когда от потолка отделилась прозрачная тень и призрачной удавкой попыталась обвить шею.
Взмах ножом рассек полупрозрачную ленту; отрезанная часть просто развеялась, другая уползла в темноту. И все бы ничего, но тут не выдержал Алан.
— Что происходит? — всполошился он.
— Ты не видел, что ли?
— Да я вообще ничего не вижу! — объявил детектив. — Один туман кругом!
— Умолкни, — вновь потребовал я, уловив непонятное шевеление в затянутом этим самым туманом коридоре. — За мной!
И мы побежали вверх. Проскочили сразу два этажа и замерли перед проходом, перекрытым едва заметно подрагивавшей паутиной.
Но не паутиной, нет. Это сущность!
Я взмахнул служебным ножом, его зеркальный клинок легко вспорол призрачную преграду, и мы рванули дальше. Усталости как не бывало; просто бежали, бежали и бежали, оставляя позади один лестничный пролет за другим. Изредка дорогу пытались перегородить сущности, но в этом странном месте они были какими-то квелыми, поэтому от них удавалось избавиться без особых проблем.
Вот только чем выше мы поднимались, тем громче звучали в голове потусторонние шепотки. И тем отчетливей кололи спину отголоски беспредельной злобы, что переполняла спешивших по нашим следам тварей.
Неожиданно Алан упал и потянул меня назад; я за ворот плаща подтащил детектива к себе и рубанул ножом обернувшееся вокруг его ноги щупальце. Отрезанная конечность уползла в туман, а миг спустя на нас кинулось призрачное чудовище, состоявшее, казалось, целиком и полностью из одних лишь щупалец.
Жуткая сущность обвилась вокруг меня, намертво прижала руку с ножом к боку и попыталась забраться в голову, дабы выжечь все хорошее и доброе, до чего только могла дотянуться. Вот только хорошего и доброго во мне за последнее время заметно поубавилось, поэтому заполонившая сознание безнадега не помешала сохранить ясность рассудка. Дергаться и высвобождать правую руку я не стал; вместо этого сунул левую в рыхлое нутро обвившейся вокруг ног твари. Нащупал осклизлый комок, стиснул его в ладони и раздавил сердце сущности, вновь превратив ее в ничтои никогда.
Избавившись от твари, я обернулся к Алану и поспешно ухватил детектива, не дав ему полностью погрузиться в пол и провалиться на нижние этажи. Втащил к себе и привел в чувство парой хлестких пощечин.
— Да очнись ты!
Портер тряхнул головой и поднялся на ноги, но сделал это как-то очень уж неуверенно, будто во сне. Мы побрели дальше, а когда вскоре оказались на некоем подобии крыши, я впервые осознал, сколь бесконечно число оттенков серого цвета.
Сверху серое; снизу серое; серое со всех сторон. Со всех сторон — одно лишь серое.
Бесцветное марево простиралось насколько хватало взгляда. Будто в дождливый день смотрю на город с высоты птичьего полета. Так и кажется: протяни руку — и дотянешься до неба, вот только над головой — все та же Вечность.
Неожиданно всеобщая серость дрогнула и начала расслаиваться, словно по ней пошли невидимые волны. Крыша под ногами стала складываться, нас потянуло куда-то в сторону, прямиком к ослепительному сиянию, мчавшемуся через Вечность подобно огненной стреле. Все вокруг пришло в движение, призрачный водоворот захватил нас, а потом безвременье разверзлось и сменилось свободным падением.
Летим!
Миг спустя мы рухнули на крышу вагона подземки и промяли усиленный ребрами жесткости металл. Точнее — Алан промял, мне посчастливилось оказаться сверху.
Я скатился с детектива и растянулся рядом, нисколько не опасаясь свалиться с покатой крыши. Хоть состав и несся через Вечность, окружающий мир был полностью лишен динамики, словно превратился в статичную картинку на смазанном фотоснимке.
Подземка! Мы в подземке!
