танковую броню! Простота в оружии, как правило, всегда соседствует с надёжностью!
Нам самом деле гарпун в руке опытного борца с акулами не был примитивным копьём. Это было весьма остроумное охотничье приспособление. Его острие крепилось к древку и сигнальному бую хитрой системой узлов ярко-оранжевого цвета. Когда гарпун вонзался в тело животного, на его острие раскрывалось жало, которое не позволяло наконечнику выскочить наружу. Дальше буй разматывал веревку, узлы распускались, древко отскакивало от наконечника, всплывало, и его можно было хозяйственно подобрать (к любому добру у промысловиков отношение бережное).
Тем не менее, Исмаилову стало не по себе, когда он представил, что будет, если им удастся выследить чудовище и вступить в схватку с тридцатиметровой акулой. На утлой лодочке с по сути дедовским китобойным оружием! Есть ли у них вообще какие-то шансы? Наверное, решиться на такое могут только сумасшедшие.
Владелец лодки точно был настоящим психом. Каждый раз в одиночку выходя в океан, Джефф знал, что смерть в любой момент может явиться в облике большой белой или крупной тигровой акулы.
— Мой катерок, как видишь, невелик, — пояснял он. — А хищники, которых мне приходилось убивать, бывали значительно крупнее. Попадались экземпляры, самые крупные из пойманных людьми!
Несколько лет назад я загарпунил почти восьмиметровую белую акулу. С ней пришлось провозиться более суток! Уже думал, что эта тварь перевернёт мою посудину и сожрёт меня. Но в итоге я оказался удачливее.
Джефф хищно усмехнулся и стащил с себя рубашку, чтобы переодеться в рабочую робу. Его руки и торс были покрыты татуировками и рубцами — кошмарным напоминанием о встречах с океанскими монстрами. Старый охотник явно любил демонстрировать свои глубокие шрамы, подчёркивая, что всё это сплошь следы акульих зубов. Но, как заметил Исмаилов, некоторые раны явно были ножевыми. Да и среди наколок морской тематики — якорей и русалок попадались изображения явно криминальной традиции. Так что эта личность была гораздо сложней и многогранней, чем могло показаться с первого взгляда.
На шее у гарпунщика болталось ожерелье из четырехсантиметровых зубов белой акулы-гиганта. Помимо неких тёмных дел всю свою жизнь Джефф ловил «белую смерть» — акул-людоедов, зарабатывая этим опаснейшим ремеслом на кусок хлеба. Почти всех своих акул он, по собственным словам, убивал в честном бою, не прибегая к гранатам и огнестрельному оружию.
Кровяное давление пожилого мужчины скакало до небес, нервы были вконец расшатаны. Но все равно он не согласился бы ни за какие деньги поменять свою работу на занятие поспокойнее. В этом была особая философия.
— Когда вы выходите в океан, — если, конечно, вас не засунули туда насильно, — рассуждал Джефф, выразительно поглядывая на Исмаилова, — вы добровольно входите в мир, в котором больше не являетесь царём пищевой цепочки. В океане вы запросто можете стать пищей. Понимаете — для крупных акул вы всего лишь доступное мясо. Они съедят кого угодно, когда голодны, и если смогу добраться до человека, то почему они должны отказывать себе?! В том числе запросто могут сожрать и вас. Если вам это не нравится, отправляйтесь в гольф-клуб и бросайте мячи в лунки — и никакие спинные плавники не затеют вокруг вас танец смерти. Я всегда отдавал себе в этом отчёт. И сознательно выбирал риск, ибо жизнь без риска то же самое, что безалкогольное пиво!
Впрочем, на этот раз Джеффом двигал не обычный охотничий азарт, а маниакальное желание отомстить. Поэтому даже если бы этому фанатику сейчас сказали, что акула вначале отгрызёт ему ноги, чтобы позабавиться игрой с ещё трепыхающимся обрубком, он не изменил бы своего решения. Штука была в том, что и Исмаилов тоже оказался заложником ситуации и не мог дать задний ход. Хотя и осознавал, что ввязался в авантюру.
И с самого начала всё как будто складывалось против безрассудной затеи. На выходе из залива путь лодке преградил пограничный катер. Он вышел им наперерез с завыванием сирены. На ходовом мостике катера рядом с рулевым матросом потягивал пиво мужик в капитанской фуражке. Когда суда сблизились, Джефф отдал ему честь, приложив кончики пальцев правой руки к козырьку своей кепки-бейсболки.
— Моё почтение, славной береговой охране соединённых Штатов! Привет, Генри!
— Привет, старый греховодник! — дружелюбно ответил через рупор начальник морского патруля.
— Сколько мы не виделись?
Пограничник задумался и ответил:
— Да пожалуй годика полтора-два, как не пересекались.
— Смотрю, всё бегаешь, как старая гончая. На пенсию то не собираешься?
— Сам не уйду, пусть выгоняют. Хотя сейчас начальство с нами ветеранами не церемонится, сейчас все делают ставку на молодых. Демобилизованные с флота идут к нам косяком. Так что скоро буду искать себе новое место. Как, возьмёшь меня матросом, Джефф?
— Ты же знаешь, Генри — я одиночка: сам себе и шкипер, кок и бухгалтер.
На это пограничник хитро заметил, кивнув на Исмаилова:
— Однако сегодня ты не один.
— Просто повезло. Сезон кончается, а тут вдруг возник шанс подзаработать.
— Да, да, знаю, ты у нас универсал, даже наживку для акул собой подменяешь, — хохотнул пограничник.
— Стараюсь. Рад был с тобой поболтать, дружище.
— Я тоже, Джефф. Хотел бы сказать, что только ради этого тебя и тормознул. Сам знаешь, самые хорошие новости — это отсутствие новостей. Но, к сожалению, должен сообщить, что действую по запросу полиции.
— К чему мы им?
— Черт их разберёт! Откуда мне знать, приятель. Может, в Вашингтоне приняли новый закон о защите акул, и тебе хотят пришить серийное убийство. А может контрабанда.
— Учти, Генри, если меня снова потащат в суд за контрабанду спиртного, как тогда в тридцать втором, то я вызову старого лысого хрена в свидетели своей кристальной честности — пообещал охотник.
Пограничник рассмеялся и снял с головы фуражку, на солнце заблестела внушительная лысина. Разговор закончился так же как и начался — на шутливой ноте:
— Боюсь тогда, старина, вместо пенсии меня тоже упекут за решётку, — ответил охотнику лысый офицер. — С твоей репутацией и неумением держать язык за зубами ты уже лет пятнадцать дышишь вольным морским воздухом в кредит. Так что уволь.
Напоследок пограничник объяснил, где найти пославших его полицейских, пожелал им удачи.
На берегу возле кирпичной пристройки к заброшенному маяку стояла знакомая машина. Место было выбрано уединённое. Принимая во внимание пылкий нрав того, кто здесь притаился, следовало приготовиться ко всему. Тем не менее, Исмаилов постарался убедить напарника, что сумеет сам решить проблему. Матёрому охотнику было не по душе, что его отодвигают на вторые роли. Он к этому не привык и страшно злился. Но так как они договорились, что в этой экспедиции
