— Так точно, сэр, — сказал я.
Он поглядел на меня. В лунном свете эполеты у него на плечах блестели золотом.
— Этой ночью, дружок, мы, быть может, выиграем войну, — сказал он тихо, таинственно улыбнулся и похлопал по черному ящику. — Мы с тобой, одни. Ты знаешь, кто я?
— Так точно, сэр.
— Нет, не знаешь. Я ученый. Профессор из Гарвардского колледжа. Был профессором, во всяком случае. Рад, что я опять в армии. Дураки они там, почти все, — дальше собственного носа ничего не видят. Так вот, дружок, этой ночью мы, может быть, выиграем войну.
— Так точно, сэр, — ответил я.
Чуть ли не все офицеры выше капитана — немного чокнутые, это я давно заметил, а майоры — особенно. Тогда так было, да и сейчас, наверное, так осталось, даже в авиации.
Мы остановились на краю лужайки у Белого дома и постояли, глядя на большое старинное здание, серебристо-белое в лунном свете. Лучи от фонаря над дверью проходили между колоннами крыльца и падали на дорожку. В крайнем к востоку окне первого этажа горел свет, и я все надеялся, что увижу там президента, но никого видно не было.
Майор открыл свой ящик.
— Знаешь, мальчик, что это такое?
— Никак нет, сэр.
— Это мое собственное изобретение, основанное на моей собственной теории. Там, в колледже, все принимают меня за сумасшедшего, но оно, по-моему, должно сработать. Выиграть войну, мой мальчик.
Он передвинул маленький рычажок внутри ящика.
— Я не хочу забираться слишком далеко вперед, сынок, иначе мы ничего не поймем в тамошней технике. Скажем, лет на девяносто вперед — как ты думаешь, хватит?
— Так точно, сэр.
— Ладно.
Майор ткнул большим пальцем в какую-то маленькую кнопку внутри ящика; послышалось жужжанье, оно становилось все тоньше и тоньше, пока у меня в ушах не засвербило. Потом майор поднял руку.
— Ну вот, — улыбнулся он, кивая головой и тряся своей острой бороденкой, — сейчас прошло девяносто с чем-то лет.
Он кивнул в сторону Белого дома.
— Приятно видеть, что он еще тут стоит.
Я еще раз посмотрел на Белый дом. Он был точно такой же, и свет все еще пробивался наружу между белыми колоннами, но я ничего не сказал.
Майор тронул повод и повернулся ко мне.
— Ну, малыш, пора за работу. Поехали.
И он пустил лошадь рысью по Пенсильвания-авеню, а я — за ним. Скоро мы свернули к югу, и майор, обернувшись в седле, сказал:
— Теперь вопрос в том, что у них там, в будущем, есть.
Он поднял вверх палец, как учитель в школе, и тут я поверил, что он в самом деле профессор.
— Мы пока этого не знаем, — продолжал он, — но знаем, где это можно выяснить. В музее. Идем в Смитсоновский институт, если он еще стоит на своем месте. Для нас это будет настоящий склад техники будущего.
Я точно знал, что еще неделю назад Смитсоновский институт стоял на своем месте. Через некоторое время он появился впереди, на другой стороне лужайки, — знакомое каменное здание с башнями, как у замка, и выглядел он точь-в-точь как всегда, только окна были черно-белые в лунном свете.
— Все еще стоит, сэр, — сказал я.
— Прекрасно, — сказал майор. — Теперь на разведку.
Мы въехали в переулок. Впереди стояло несколько домов, которых я никогда раньше не замечал. Мы подъехали к ним и спешились. Майор ужасно волновался и все время шептал:
— Что нам нужно — это какое-нибудь новое оружие, которое уничтожит сразу всю армию мятежников. Если что-нибудь в этом роде увидишь, мой мальчик, скажи мне.
— Так точно, сэр, — ответил я и чуть не наткнулся на какую-то штуковину, которая стояла перед зданием прямо под открытым небом. Она была большая и сделана вся из толстого железа, а вместо колес у нее были два подвижных ремня, тоже железные — из больших плоских звеньев, соединенных вместе.
— Похоже на какой-то ящик, — сказал майор, — только непонятно, что они в нем держат. Пойдем, мой мальчик: эта штуковина для боя явно не годится.
Еще шаг вперед — и мы увидели перед собой огромную пушку, раза в три больше, чем самая большая, какую мне доводилось видеть. У нее был длиннющий ствол, колеса высотой почти с меня, и она была раскрашена какими-то странными волнистыми полосками и пятнами, так что при луне ее почти не было видно.
— Вот это да! — тихо сказал майор. — Такая за час сотрет в порошок всю армию Ли, но только неизвестно, как нам ее доставить.
Он покачал головой.
— Нет, не пойдет. Интересно, а что у них там внутри?
Мы подошли и заглянули в окно. Там оказался длинный, высокий зал, с одной стороны через все окна косо светила луна, а по всему полу стояли и даже висели под потолком такие странные штуки, каких я сроду не видывал. Каждая была величиной с повозку или даже больше, а спереди у них были колеса, только не по четыре, а по два у каждой. Я пытался сообразить, что бы это могло быть, когда майор снова заговорил:
— Самолеты, клянусь богом! — сказал он. — У них есть самолеты! Мы выиграем войну!
— Само… что, сэр?
— Самолеты. Летающие машины… Они летают по воздуху. Разве ты не видишь крылья, мой мальчик?
У каждой из машин, которые там стояли, с обеих сторон торчало что-то вроде гладильных досок, только побольше, но они были жесткие на вид, и я не мог понять, как ими можно махать наподобие крыльев.
— Так точно, сэр, — сказал я.
Но майор снова покачал головой.
— Слишком уж они совершенные, — сказал он. — Мы с ними не справимся. Нам нужна более ранняя модель, а я здесь таких не вижу. Пойдем, мой мальчик, не задерживайся.
Ведя на поводу лошадей, мы пошли дальше, к другому зданию, и заглянули в дверь. Там, на полу, среди инструментов и пустых ящиков, как будто только что распакованная, лежала еще одна летающая машина. Только эта была куда меньше и напоминала просто деревянную раму, как от большого воздушного змея, с маленькими парусиновыми штуками, которые майор называл крыльями. И колес у нее не было, а только пара полозьев, как у санок. К стене был прислонен плакатик с надписью, как будто его еще не успели установить на место. Лунный свет едва до него доставал, и я не смог прочесть все, что там было написано, разобрал только некоторые слова: “Первый в мире” и еще “Китти-Хок”.
Майор стоял и глазел с минуту, как ошалелый, потом пробормотал про себя:
— Очень похоже на неброски да Винчи, но эта штука, очевидно, летала.
Вдруг он ухмыльнулся во весь рот.
— Это оно самое, мой мальчик. Вот зачем мы сюда явились.
Я понял, что у него на уме, и мне это не понравилось.
— Вам сюда никогда не вломиться, сэр, — сказал я. — Эти двери на вид ужасно крепкие, и бьюсь об заклад, что охрана здесь, как в казначействе.
