юбки она наверняка выберет зелёную, как яблоко, майку). Она душится фруктовыми духами, говорит громким голосом и уверена в себе на две тысячи процентов. Прелесть, а не бабушка! Ах, да, вишенка на торте: зимой и летом она ходит в шлёпанцах! Да, в шлёпанцах. Почему бы и нет? Когда в Квебеке температура зимой падает до минус двадцати пяти, надевает шерстяные носки. Скажете, что некрасиво? А ей до вашего мнения как до собственных молочных зубов. А когда потеплеет до плюс пяти градусов, вообще ходит на босу ногу. Теперь всем понятно, что Мабуся у меня просто чудо?
– А куда подевались мои дочь и зять? И где гризли? Он ещё на этом свете?
– Все спят, Мабуся.
Когда я увидела здоровенный Мабусин чемодан, я догадалась о мамином с папой секрете. Это они устроили бабушке путешествие, а мне ничего не сказали, чтобы получился сюрприз. И сюрприз удался. Если честно, никогда я ещё так не радовалась её приезду.
– Знаешь, с тех пор как мы в Солони, произошло очень много странных вещей…
– Жасинта, детка, я одолела больше пяти тысяч километров, уехав из моей чудесной деревни Пять роз-Три-реки, так что у меня было время понаблюдать за странностями французов. Не говорю уж о том, что – табарнак! – я отдала целое состояние усачу-таксисту, который доставил меня сюда. Меня не удивишь никакими странностями. Давай вываливай!
– Ты всё-таки удивишься…
И я вывалила всё: как мы приехали, как нас встретила мрачная хозяйка, про школу танцев и директора-палочника, про продавщиц-колдуний и булку, которая заколдовала всю нашу семью, и про целительный сон.
Мабуся слушала меня, не прерывая, но глаза у неё становились всё круглее и круглее.
– Ну вот, теперь ты знаешь, Мабуся, всё, и согласись, что это чудовищно.
– Мягко сказано! И завтра ты встречаешься с сёстрами-колдуньями, чтобы узнать, какая муха укусила их сестрицу Жинет Тритон?
– Да…
– Не сомневайся, я составлю тебе компанию.
Она подошла ко мне и поцеловала. Как же я была счастлива, что она тут, со мной рядом, и мы будем справляться со всеми трудностями вместе. Мабуся открыла чемодан и вытащила оттуда тщательно упакованный свёрток.
– Я боялась, что таможенники его на части разорвут. Но нет, обошлось. Мой сладкий пирожок цел и невредим.
– Сладкий пирог из Канады! – обрадовалась я.
– Вкуснее не бывает, – пообещала Мабуся. – И раз твои родители крепко спят, мы поделим его пополам.
Сладкий пирог Мабуси – моё самое любимое блюдо после эклеров. Он поможет мне немного отвлечься от свалившихся на нас бед, немалая из которых – начало учебных занятий.
Начало Учебных Занятий!
– Мабуся, у нас есть ещё одна проблема!
– И какая же?
– Послезавтра я иду в школу.
– Очень рада.
– И в маминой школе танцев тоже начинаются занятия.
– Табарнак!
– Что нам делать? Ведь мама не сможет преподавать.
Бабушка раздумывала секунды четыре, не больше.
– Всё просто, – сказала она. – Я её заменю.
– Ты? Но ты не умеешь танцевать фламенко.
– Зато отлично танцую квебекскую джигу.
– Не надейся. Ты не видела директора. Он несгибаемый, как подпорка для помидоров.
– А ты не волнуйся, моя Жасинта, не Листожорам вставать у нас на пути! Доверься мне и займись чудеснейшим пирожком из моей родной Канады.
Я не спорила и откусила большой-пребольшой кусок сладкого пирога. А потом жевала и думала, что всё-таки толстушка в шлёпках из Квебека вряд ли подходящая замена для мамы.
И засмеялась, представив себе, какими глазами посмотрит Гегезипп Листожор на заместительницу…
Глава 9
Мабуся рвётся в бой
Утром Мабуся взяла со столика ключи от грузовичка и уселась за руль.
– Ты умеешь водить грузовики? – удивилась я.
– Управлялась же я со снегоходом твоего дедушки. Не думаю, что ваш грузовичок сложнее.
Мабуся редко упоминала своего мужа, моего дедушку, которого я совсем не знала. Он погиб из-за несчастного случая на работе. Дедушка был лесорубом, этим ремеслом занимаются многие мужчины в Канаде. А вот мама часто рассказывала мне о своем любимом папе, великане-бородаче, который так тонко чувствовал природу. Я бы очень хотела побывать в лесу с дедушкой и послушать его истории.
Ночь у нас прошла спокойно. Вантуз дрых без задних ног. Папу мы прикрыли одеялом потеплее, а маму уложили на кровать, чтобы спать ей было удобнее.
А теперь вот катили к замку Листожор, и, скажу честно, я плохо себе представляла, что нас ждёт впереди. Мабуся нарядилась в платье цвета фуксии, которое вместе с сине-зелёным пальто, конечно, радовало глаз.
Мы, не стучась, вошли в холл-приёмную, и Эглантина не замедлила появиться перед нами. Когда перед бедняжкой заиграло сине-зелёно-розовое великолепие, она так и замерла.
– Добрый день. Меня зовут Модестина Пантут, я мать Мирабель, новой преподавательницы фламенко. У неё возникли небольшие затруднения, уверяю вас, совершенно незначительные, но она не сможет в ближайшие дни проводить занятия. Заменю её я. Не благодарите, это совершенно естественно. Скажите, я могу увидеть директора?
Мабуся выпалила всё это на одном дыхании, не оставив администраторше возможности вставить хотя бы одно слово. Она так и осталась стоять молча.
– Мабуся, я знаю, где директор, – сказала я. – Иди за мной.
И мы стали подниматься по деревянной лестнице, и об каждую её ступеньку хлопали бабушкины шлёпки. Остановились мы только перед дверью кабинета Гегезиппа Листожора. Мабуся, позабыв постучаться, влетела как шаровая молния. Палочник подскочил, обнаружив перед собой столь необычный дуэт.
– Войдите, – проговорил он.
– Мы уже, спасибо, – ответила Мабуся.
И не дожидаясь приглашения, уселась на стул напротив директора. Вам, может быть, показалось это невежливым, и уж точно так показалось Гегезиппу Листожору, но, вообще, бабушка просто привыкла вести себя так, как все жители её деревни, то есть непосредственно. Директор упёрся руками в подлокотники кожаного кресла и недовольно посмотрел на Мабусю.
– Мадам, я мог бы предложить вам стул?
– Спасибо, я уже села, не беспокойтесь.
– Я узнал юную Жасинту, но не думаю, что знаком и с вами.
– Модестина Пантут из деревни Пять роз-Три-реки, Квебек.
– Стало быть, вы мать Мирабель, нашей новой преподавательницы фламенко?
– Прямо в точку.
– Могу я осведомиться о причине, по какой имею честь видеть вас здесь?
– У моей дочери возникло небольшое затруднение.
Палочник поднял брови и немного наклонил голову. Теперь он стал похож на какаду.
– За-труд-не-ние? – медленно повторил он по слогам.
– Да. И завтра она не сможет провести танцевальное занятие.
– Досадно. Очень досадно. А могу я узнать, какого рода возникло затруднение?
– Нет, не можете. Вообще-то ерунда, пустяки, так что не
