class="p1">– Какой доброй и сентиментальной ты стала. – Яков обнял ее, обхватив за талию, и еще крепче прижал к себе.
– Вовсе нет, моя злость осталась при мне. Но я больше не смогу поднять руку на невинного…
Катаржина тонула в теплом блаженстве. И все же, как бы хорошо ей ни было, она понимала, что прекрасная иллюзия может развеяться в любой миг. Яков был тысячелетним вампиром, темным принцем, не потерявшим права на трон. В любой момент, даже обнимая ее, он мог свернуть ей шею. Но она не боялась его. Если он хотел убить ее, то она была готова принять смерть от его руки.
– Что ты будешь делать дальше? – спросила Катаржина, чуть отодвигаясь.
– Не знаю, – задумчиво проговорил Яков. – До встречи с тобой я много странствовал по северу и многое видел. Так грустно, что люди живут в нищете, а вампиры – все равно что в тюрьме, хотя большинство из них ничего дурного не совершило и не имеет отношения к бесчинствам Вечного Императора и темных князей. Простой вампир не может переехать в другой город, сменить работу или поступить в университет. По-моему, это нечестно… Но когда-то я мог лишь мечтать о том, чтобы вампиры, оборотни, колдуны и люди могли жить в одном мире, не боясь и не ненавидя друг друга. Сейчас все не так хорошо, но я вижу, что все можно поправить, можно привести Пандер к счастью и всех людей и нелюдей сделать свободными и счастливыми. Нужна свежая кровь!
Он вдруг сжал ее плечи и уставился ей в глаза с таким жаром и жаждой, что Катаржине стало не по себе.
– Что ты хочешь сказать?..
– Катаржина, я видел тебя, я знаю, что ты можешь и на что ты способна. Ты сильная, яростная и бесстрашная, готовая вступиться за того, кто слабее, и биться до последнего вздоха! Однажды я уже ошибся, но в тебе я не сомневаюсь. Уверен, на этот раз я сделаю верный выбор. Катаржина, ты… ты примешь мою кровь?
Эпилог
Шурша колесами по белоснежной гальке, автомобиль остановился перед Дворцом Содружества, окна которого сияли, бросая золотистые отсветы на пышные ели.
Когда водитель открыл перед ней дверь и протянул руку, помогая выбраться наружу, ее оглушило щелканьем вспышек. На этот раз праздник в честь сто первого года Содружества решили сделать открытым. Вдоль покрытого зеленым ковром прохода выстроились репортеры.
Все взгляды были устремлены на Катаржину, пока она шла к дверям дворца. Другие гости – чиновники, генералы, известные артисты и именитые ученые, приглашенные на праздник, – замирали, сперва глядя на нее как олени на показавшегося из леса хищника, а затем ей за спину, на следовавшего за ней секретаря. Катаржина улыбнулась, изогнув покрытые алой помадой губы, и закинула на плечо край меховой накидки.
Прошло почти полгода после смерти отца, и снова наступила холодная и промозглая осень. Дни становились короче, а ночи – длиннее и темнее.
Когда она вошла в зал, ее ослепило сиянием люстр, хрустальные подвесы которых отбрасывали блики во все стороны. Тихо играли фортепьяно и скрипка, им вторила мелодичная флейта. Зал был полон гостей: люди прохаживались, сжимая в пальцах бокалы на тонких ножках, толпились возле столов с закусками и беседовали друг с другом, собравшись в кружки.
Катаржина чувствовала на себе их взгляды, стремившиеся забраться не только под шелк платья, но и под кожу. Она улыбалась, любезно отвечая на приветствия, вступала в разговоры и смеялась, когда кто-то шутил. Ей вовсе не хотелось как-то выделяться или ставить себя выше других. В Содружестве все были равны.
В дальнем конце зала, в окружении руководителей ведомств, о чем-то громко дискутировал Игнат, запивая тарталетки лимонадом. Его лечение давно закончилось, раны от волчьих зубов и когтей вампира зажили, не оставив после себя и шрама. Врачи сняли все ограничения, но, как он сам сказал, ему больше не хотелось бесцельно прожигать жизнь и хоронить свой потенциал. Вместо этого Игнат с головой ушел в работу и стал для Катаржины правой рукой. Он увлеченно работал над реформами, которые должны были сделать жизнь в стране лучше. Катаржина даже немного волновалась за него: иногда ей казалось, что его прежние пороки сменила новая зависимость – неудержимая страсть к труду.
Были и те, кто удивлялся тому, что Игнат так просто уступил ей власть, а сам довольствовался скромным местом подле нее. Катаржина игнорировала пустые домыслы. Теперь она точно знала, что может доверять своей семье.
Пройдя до смежного зала, где кружились пары, плавно ступая под музыку, Катаржина увидела Агнешку. Ее длинное голубое платье трепетало, как василек на встревоженном ветром поле. Пару ей составил генерал Дрозд. Заметив Катаржину, он послал ей очаровательную лисью улыбку, и она ответила ему, приподняв бокал.
Агнешка все-таки поступила в университет и переехала в столицу. Хотя она ужасно боялась экзаменов и до последнего твердила, что у нее ничего не выйдет, на деле получила высокие баллы и честно заработала свое место на отделении гуманитарных наук.
Удивив всех, Виолетта не поехала следом за дочерью, а осталась в их летнем доме на берегу Янтарного моря. Тем не менее, как знала Катаржина, каждый день они с Агнешкой непременно созванивались, чтобы все обсудить.
Нельзя сказать, что Агнешка в одночасье стала другим человеком. Она по-прежнему была робкой, застенчивой и боязливой, немного нелепой и смешной. Но даже такой она больше не раздражала Катаржину – та просто научилась принимать сестру такой, какая она есть. Пускай Дрозд и пригласил Агнешку на танец, Катаржина сомневалась, что в итоге у них что-нибудь получится. Их разделяла слишком большая пропасть из прожитых лет, хитрости, мудрости и колдовства.
Бродя по залу, она наткнулась на полковника Домака – он вместе с Бланкой стоял возле десертного стола. Они немного поболтали, и Катаржина спросила, как Бланке ее новое состояние.
– Мир стал совсем другим, панде, – ответила Бланка, подняв на нее глаза. – Я… я даже не знала, что все вокруг так наполнено запахами и звуками! У меня будто спала пелена с глаз, и я увидела все по-настоящему.
Домак бросил на жену полный заботы взгляд и нежно обнял ее за талию. Как и обещала, Катаржина похлопотала о том, чтобы его и весь подчинявшийся ему отряд перевели в Парапсихологический контроль.
– Рада за вас, – Катаржина погладила ее по руке. – Надеюсь, Вацлав с Юстиной также быстро осваиваются. Как там Симоша?
Врачи не смогли помочь Бланке и детям вернуться в
