Ателье три нити. Книга 1 - Виктория Крафт

одна из последних поставок, — сказал Эразм, подходя к нам. — Её привёз торговец из Эльсвейра около месяца назад. Отличное качество. Держит форму, но при этом струится. Хорошо ложится в драпировки. Я кивнула, делая вид, что разбираюсь. На самом деле я просто чувствовала — ткань была живой. Как креп моего платья, но по-другому: не тёплая, а прохладная, спокойная, как лунный свет. — Что за праздник? — спросила я, чтобы потянуть время. — Какой стиль нужен? — Праздник Первого Света — это день, когда в Эльсвейре заканчивается долгая ночь и восходит первое солнце нового года, — Линэль говорила медленно, подбирая слова. — Это радостный день. Все надевают светлые одежды. Но я хочу что-то... другое. Не просто светлое. Что-то, что покажет: ночь позади, но она была важна. Понимаете? Я понимала. Она хотела платье, которое сочетало бы тьму и свет. Прощание с ночью и встречу рассвета. Глубокий синий, переходящий в серебро. Или тёмно-серый с лунным отливом. — У меня есть идея, — сказала я, и удивилась тому, как уверенно это прозвучало. — Можно сделать платье из этой ткани — она сама по себе даёт переход от серого к светлому. Добавить вышивку серебряной нитью по подолу — как звёзды, которые гаснут на рассвете. И рукава прозрачные, чтобы пропускать свет. Линэль выслушала, склонив голову набок. Потом улыбнулась — на этот раз теплее, почти по-человечески. — Мне нравится, — сказала она. — Вы чувствуете ткань. Это редкий дар. — Сколько времени уйдёт? Я прикинула. У меня диплом. У меня пары. У меня Сашка. У меня вообще нет времени. — Три дня, — сказала я. — Приходите в четверг. — Отлично. — Она протянула мне маленький мешочек. — Здесь оплата. Эразм сказал, вы принимаете золото? Я посмотрела на мешочек. Потом на Эразма. Тот кивнул. — Принимаем, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Линэль поклонилась и вышла за дверь — ту самую, за которой был зеленоватый свет Эльсвейра. Я осталась стоять с мешочком золота в одной руке и тубусом в другой. — Ну вот, — сказал Эразм, потягивая чай. — Первый клиент. Поздравляю. — Я только что приняла заказ от эльфийки, — сказала я. — За золото. — Да. — Я ехала в институт, а теперь я в другом измерении. С золотом. — Тоже да. Я опустилась на стул и положила тубус на колени. Меня трясло — но не от страха. От восторга. Первый заказ. Настоящий. От настоящей эльфийки. Которая сказала: «Вы чувствуете ткань». Я — Аня Корсакова, которая ещё в пятницу спорила с Лерой про шифон. — Эразм, — сказала я, поднимая голову. — А можно я тут осмотрюсь? А то я уже была здесь два раза, но так толком ничего и не видела. Всё время то в шоке, то с клиентом. А ведь теперь это мой магазин. Мне надо знать, что тут есть. Эразм отставил чашку и улыбнулся. — Конечно. Иди, смотри. Это теперь твоё. А я пока заварю свежего чаю. Когда вернёшься, расскажу, что непонятно. Я оставила тубус у прилавка и пошла вглубь зала. Магазин был гораздо больше, чем казалось снаружи. За основным залом открывался второй, тот самый, с высокими окнами и зеленоватым светом. Там стояли манекены — штук десять, не меньше, — одетые в готовые платья. Я подошла ближе и ахнула. Каждое платье было произведением искусства. Вот это — из золотистой парчи, с вышивкой, которая переливалась при движении. Вот это — из плотного бархата цвета индиго, с капюшоном и серебряными застёжками. А вот это — лёгкое, воздушное, из десятков слоёв прозрачной ткани, похожей на крылья стрекозы. Я не знала, что это за ткань, но мне отчаянно захотелось её потрогать. — Эразм! — крикнула я. — А это что за материал? Как крылья? Эразм подошёл, шаркая, и прищурился: — Это файлинь. Эльфийский шёлк особой выделки. Очень тонкий, но прочный. Хорошо держит вышивку, не сыплется. Дорогой, правда. За этот рулон я отдал три золотых. — А это? — я показала на плотную ткань с ворсом, которая переливалась на стеллаже всеми оттенками зелёного. — Драгонийский мех. Точнее, не мех — подшёрсток. Его собирают зверолюди, вручную. Очень тёплый, но лёгкий. Из него получаются отличные зимние накидки. Но кроить сложно — ворс надо укладывать в одном направлении, иначе будет путаться. Я прошлась вдоль стеллажей, трогая ткани одну за другой. Шёлк, парча, бархат, шерсть, тафта — всё это было мне знакомо. Но попадались и такие, о которых я никогда не слышала. — А это? — я указала на рулон странной ткани, которая выглядела как кожа, но была мягкой и почти прозрачной. — Мембрана ночного мотылька. Из мира зверолюдей. Водонепроницаемая, дышащая, очень прочная. Из неё шьют дорожные плащи. — А это? — Лунный шёлк. Ткут только в полнолуние, поэтому редкий. — А это? — Огнеупорный лён. Из человеческого мира, между прочим. Ты, наверное, о таком не слышала — его в шестнадцатом веке делали, сейчас секрет утерян. Но у меня осталось два рулона. Я вертела головой, как ребёнок в кондитерской. Каждая ткань, каждая фурнитура на полках вызывала у меня вопросы: «А это откуда? А это для чего? А с чем это сочетается?» Эразм терпеливо отвечал, и я видела, что ему это в радость — передавать знания. — Слушай, — сказала я, когда мы дошли до дальнего стеллажа с нитками, — а вот ты говорил про бытовую магию. Она работает только когда я шью? Или вообще? — Вообще, — Эразм усмехнулся. — Ты разве не заметила? Сегодня утром что-нибудь странное случалось? Я вспомнила хлеб, выпрыгнувший из тостера, и сыр, нарезавшийся сам собой. — Заметила, — призналась я. — То-то же. Магия — она не только в напёрстке. Она теперь в тебе. Будет проявляться понемногу в быту. Если ты голодна — еда окажется быстрее. Если торопишься — транспорт подвернётся удачнее. Мелочи. Но приятно. — Это удобно, — сказала я. — А то я вечно всё роняю и забываю. — Вот теперь ронять будешь реже. Я ещё немного побродила по магазину, открывая для себя новые уголки. За стеллажом с тканями обнаружилась целая стена с фурнитурой: пуговицы из кости, дерева, металла и какого-то светящегося камня; крючки и застёжки всех размеров; тесьма, ленты, кружева — настоящие, ручной работы, а не машинная штамповка. Отдельно висели мотки ниток — шёлковые, шерстяные, льняные и какие-то совсем незнакомые, переливающиеся как жидкий металл. — Это для вышивки, — пояснил Эразм. — Эльфийская нить. С ней твои бафы будут держаться дольше. Пригодится для платья Линэль. Я взяла моток и осторожно размотала несколько сантиметров. Нить была тонкой, почти невидимой, но на свету вспыхивала серебром. Идеально для звёздной вышивки. — Я возьму, — сказала я. — Сколько с меня? — Нисколько, — Эразм