Ателье три нити. Книга 1 - Виктория Крафт

на себя — просто чтобы проверить, как ткань лежит на живом теле. Застегнула молнию, поправила плечи и подошла к зеркалу в коридоре. Из зеркала на меня смотрела другая я. Та же самая — и другая. Плечи расправлены, подбородок поднят, в глазах — спокойная уверенность, которой у меня отродясь не было. Я стояла в платье, которое ещё даже не закончено, и чувствовала себя так, будто могу всё. Защитить диплом. Открыть бизнес. Управлять межмировым ателье. Не спать трое суток и всё равно выглядеть свежей. Это был баф. Теперь я знала точно. Платье давало уверенность — ту самую, которой мне вечно не хватало перед показами, перед комиссией, перед Сашкой, перед жизнью. Спокойную, ровную, без эйфории и дрожи. Я — есть, я — на своём месте, я — справлюсь. Я сняла платье осторожно, как музейный экспонат, и повесила обратно на манекен. Руки чуть подрагивали, но не от страха — от восторга. — Работает, — прошептала я. — Реально работает. Из кухни донёсся папин голос: — Ань, ты там живая? Обедать будешь? — Иду! — крикнула я. За обедом мама снова покосилась на меня: — У тебя глаза горят. Ты там не переутомилась? — Нет, — я честно улыбнулась. — Просто всё получается. Даже лучше, чем я думала. — Это хорошо, — папа подлил мне супа. — А то я помню, как ты на третьем курсе рыдала над перекошенной юбкой. — Па-ап! — А что? Было дело. Вся в слезах, с булавками в руках, кричала, что ткань тебя ненавидит. — Ткань правда меня ненавидела, — я рассмеялась. — Это был полиэстер. Он всех ненавидит. — А сейчас что за ткань? — спросила мама. — Шерстяной креп с шёлком. Благородная, слушается. — Дорогая, наверное? — Я накопила. И вообще, для диплома можно. Мама кивнула, но я видела, что она всё ещё присматривается ко мне. Слишком заметная перемена. Слишком быстрая. «Светишься». Может, и правда. Я допила чай и поспешила обратно в кладовку, пока не начались новые расспросы. До вечера я возилась с накидкой из тафты. Это была самая эффектная часть коллекции — переливчатая, шуршащая, с драматичным подолом. Тафта — ткань сложная: кроить только по долевой, швы заглаживать через проутюжильник, иначе будет блестеть некрасиво. Но напёрсток справлялся. Я даже не удивилась, когда строчка легла идеально с первого раза. В семь вечера позвонил Сашка. — Ты живая? — спросил он. — Целый день дома просидела? — Ага. Шила. — В воскресенье? Ты вообще отдыхаешь когда-нибудь? — А что такое «отдыхать»? — Забыл, с кем разговариваю, — он хмыкнул. — Может, выйдешь? Дождь кончился, воздух офигенный. Я глянула в окно. Вечернее небо очистилось, фонари отражались в мокром асфальте. Воздух и правда должен быть хорошим — осенний, свежий, с запахом листвы и бензина. — Давай. Только быстро, завтра пары. — Как скажешь. У подъезда через пять минут. Я натянула джинсы, свитер, замотала шарф. Сняла напёрсток и оставила на тумбочке — палец приятно ныл после целого дня работы. Браслет оставила на запястье. Сашка заметит. Придётся врать. — Я гулять! — крикнула я в коридор. — Сашка? — отозвалась мама. — Он. — Привет ему. Долго не гуляйте, завтра пары. — Хорошо, мамочка. Я выскочила за дверь и сбежала по лестнице. Сашка ждал у подъезда в своей неизменной косухе. Увидел меня — улыбнулся широко, с ямочкой на левой щеке. — Ну привет, затворница. Как там твоё платье? — Платья, — поправила я. — Их три в одном. Рукава готовы, накидка в процессе. — Три в одном? Это как швейцарский нож, только для моды? — Примерно. Утром офис, днём ланч, вечером коктейль. И всё одно платье. — Круто, — он присвистнул. — Я бы такое купил. Ну, если бы был девушкой. — Ты бы в нём был неотразим, — я пихнула его плечом. — Ой, да ладно. У меня и так всё отлично с чувством стиля, — он продемонстрировал свою косуху, которая третий год трещала в плечах. — Видишь? Классика. — Вижу. Классика «я не могу расстаться с этой курткой, потому что мы вместе пережили сессию». — Две сессии! — он поднял палец. — Не недооценивай наши отношения. Я засмеялась. Мы пошли по аллее, мимо мокрых скамеек и голых деревьев. Под ногами хрустели листья — жёлтые, красные, бурые. Осень в Москве была поздней, холодной, но сейчас, после дождя, воздух казался чистым и прозрачным, как стекло. Сашка болтал про свой проект — они писали какой-то сложный код для умного дома, и он всю неделю воевал с багом, который прятался в трёх строчках. Я слушала и смеялась в нужных местах, и это было так... нормально. Так по-человечески. А потом он заметил браслет. — О, обновка? — он кивнул на моё запястье. — Не видел раньше. — Ага. Купила в том же антикварном, где напёрсток. — Красивый. Серебро? — Вроде да. — Можно глянуть? Я протянула руку. Он осторожно взял моё запястье, повертел браслет, потрогал камень. — Прикольный. Камень холодный, хотя ты его носишь. Странно. — Ну, металл, — я повторила мамину версию. — Серебро всегда холодное. — Может, и так. Идёт тебе. Загадочная такая штучка. — Я теперь вообще загадочная, — я убрала руку и улыбнулась. — Сначала напёрсток, теперь браслет. Скоро буду ходить вся в серебре и говорить загадками. — Буду ждать, — он усмехнулся. — Когда начнёшь говорить загадками, я запишу. Для истории. Мы прошли ещё немного и остановились у фонаря. Сашка вдруг замолчал и посмотрел на меня — серьёзно, без обычной улыбки. — Ань, у тебя правда всё нормально? — Ты сегодня какая-то... не знаю. Бодрая. Очень бодрая. Обычно ты после выходных выползаешь уставшая, а тут — сияешь. — Может, я просто выспалась? — я пожала плечами. — Может, — он кивнул, но по глазам было видно: не поверил. Мы постояли молча. Ветер качал голые ветки, где-то вдалеке лаяла собака. Сашка взял мою руку и сжал — тепло, надёжно. — Если что — ты знаешь, я рядом, — сказал он тихо. — Знаю, Саш. — Вот и хорошо. Он проводил меня до подъезда, и мы попрощались. Я поднялась в квартиру, тихо закрыла дверь и прислонилась к стене в коридоре. Из гостиной слышался телевизор — родители смотрели какой-то фильм. Мама тихо смеялась, папа комментировал сюжет. Всё было как обычно. И в то же время — совсем по-другому. Я зашла в кладовку. Платье висело на манекене, и золотистая искра в нём горела ровно, как ночник. Я подошла ближе и провела ладонью по ткани. Тепло. Спокойствие. Уверенность. — Ты будешь первым, — сказала я платью. — Первым платьем с бафом. И ты поможешь мне на защите. Я знаю. Искра мигнула — или мне показалось. Я легла спать. Камень на браслете был тёмным, но я знала: скоро он засветится. А пока — можно просто