Ателье три нити. Книга 1 - Виктория Крафт

Глава. 5.Понедельник

Будильник прозвенел в семь. Я накрыла его подушкой и перевернулась на другой бок. Через пятнадцать минут он зазвонил снова, уже настойчивее — тот самый противный сигнал, который я специально поставила на крайний случай. Крайний случай, видимо, наступил. Я села на кровати, пытаясь разлепить глаза, и посмотрела на часы. Семь пятнадцать. Первая пара в девять. Казалось бы, куча времени. Но мне ещё нужно было собрать тубус с выкройками, проверить макет, найти чистые джинсы (они, как всегда, оказались в стирке) и хоть что-то съесть, потому что вчерашний омлет остался в воскресенье. Родители уже уехали. На кухонном столе сиротливо стояла записка от мамы: «Завтрак в холодильнике. Не голодай. Целую, мама». Я сунулась в холодильник — там меня ждали сыр, масло и хлеб. Никакого готового завтрака, потому что мама под «завтраком» всегда имела в виду ингредиенты, а не еду. Святое программистское «собери сам». — Ладно, — сказала я вслух. — Кофе и тост с сыром. Успеваю. Не успевала. Я металась по кухне, пытаясь одновременно заварить кофе, нарезать сыр и найти чистую кружку. Кофеварка, как назло, решила, что сегодня её выходной, и пришлось ставить турку. Хлеб застрял в тостере. Сыр оказался твёрдым, как совесть декана на пересдаче, и крошился под ножом в мелкую пыль. Я глянула на часы — семь сорок пять. — Да как так-то?! — я в сердцах хлопнула ладонью по столу. И тут случилось странное. Хлеб сам выпрыгнул из тостера — поджаристый, золотистый, именно такой, как я люблю. Кусок сыра, который я безуспешно пыталась нарезать, вдруг аккуратно расслоился на ровные пластинки. Турка на плите весело забулькала, и кофе поднялся шапкой, но не убежал — как будто кто-то невидимый вовремя снял её с огня. Я замерла с ножом в одной руке и кружкой в другой. На столе передо мной стоял идеальный завтрак: тост с расплавленным сыром и дымящийся кофе. Как в рекламе. Только без рекламной команды из десяти человек. — Что это было? — прошептала я. Наперсток на тумбочке в кладовке был далеко. Браслет на запястье молчал. Но бытовая магия — та самая, про которую говорил Эразм, — кажется, работала и без них. Или это я с перепугу научилась телекинезу? Времени разбираться не было. Я схватила тост, сделала глоток кофе (идеальный, между прочим) и побежала одеваться. Джинсы нашлись на батарее — ещё влажные, но выбирать не приходилось. Свитер, шарф, тубус с выкройками, рюкзак. Наперсток сунула в карман — на всякий случай, потому что после выходных мне уже казалось, что я без него как без рук. В прямом смысле. В маршрутку я заскочила в последнюю секунду — двери закрылись прямо перед носом следующего пассажира. Свободных мест не было, пришлось стоять, прижимая тубус к груди и пытаясь не упасть на поворотах. Маршрутка была набита битком, пахло бензином и чьими-то духами, водитель слушал шансон, а рядом со мной какой-то парень в наушниках ритмично кивал головой, задевая мой рюкзак. Обычное московское утро. Только теперь я смотрела на него другими глазами. Потому что знала: где-то там, за тонкой плёнкой реальности, есть ещё два мира. И эльфы, которые шьют из светящегося шёлка. И зверолюди с их мехом. И Эразм, который ждёт. И как только я об этом подумала — камень на браслете вспыхнул. Синий огонёк мигнул, потом ещё раз, и загорелся ровным, спокойным светом. Я уставилась на него, как на ядовитую змею. В маршрутке. Сейчас. В час пик. С тубусом и рюкзаком, в компании двадцати невыспавшихся пассажиров. — Ты издеваешься? — прошептала я браслету. Браслет, разумеется, не ответил. Просто светился. Клиент пришёл. Я судорожно огляделась. Люди вокруг занимались своими делами — кто-то спал, кто-то листал ленту в телефоне, парень в наушниках всё так же кивал. До института ещё минут десять. Если я надену напёрсток сейчас, я исчезну прямо из маршрутки. А если не надену — пропущу клиента. Эразм говорил: «Когда камень светится, не тяни». — Ладно, — выдохнула я. — Будем надеяться, что никто не заметит. Я сунула руку в карман, нащупала тёплое серебро и надела напёрсток на указательный палец. Сделала вид, что поправляю перчатку. А потом большим пальцем, почти незаметно, нажала на напёрсток и прошептала: — Давай. Мир свернулся. На этот раз переход был мягче. Меня не дёрнуло, не закружило — просто воздух уплотнился, как будто я шагнула сквозь занавеску из плотного шёлка, и через секунду я стояла посреди магазина. В руке — тубус, за спиной — рюкзак, на пальце — напёрсток. Я перевела дух. — Доброе утро, Аня, — Эразм сидел за прилавком с чашкой чая. Вид у него был совершенно невозмутимый, как будто он каждое утро встречает студенток, материализующихся из маршруток. — Ты сегодня с багажом. — Это тубус, — сказала я, всё ещё приходя в себя. — С выкройками. Я вообще-то на пары еду. — Похвально. Но клиент ждёт. Я огляделась. В зале, у стеллажа с эльфийскими тканями, стояла женщина. То есть не совсем женщина — эльфийка. Высокая, с длинными серебристыми волосами, заплетёнными в сложную косу вокруг головы. Уши чуть заострённые, выглядывали из-под прядей. Одета она была в переливающийся плащ — не то серый, не то голубой, в зависимости от угла зрения. Ткань струилась, как вода. Я таких ещё не видела. Эльфийка повернулась ко мне и улыбнулась — вежливо, сдержанно, но с искренним интересом. — Доброе утро, — сказала она. Голос у неё был мелодичный, с лёгким акцентом, которого я не могла определить. — Вы новая хозяйка? — Я... — я сглотнула и попыталась принять деловой вид, хотя сердце всё ещё колотилось после перехода. — Да. Меня зовут Аня. Анна Корсакова. Я... ну, я теперь здесь главная. Эразм тихо фыркнул, но ничего не сказал. — Очень приятно. Моё имя — Линэль из дома Серебряной Ветви, — эльфийка слегка поклонилась. — Я ищу платье для Праздника Первого Света. Это важное событие в Эльсвейре. Мне нужно что-то... особенное. Она провела рукой по рулону ткани на стеллаже — тот самый переливающийся шёлк, который я заметила ещё в первый раз. — У вас есть такая ткань? — спросила она. — В Эльсвейре её ткут только в моей провинции. Но я не знала, что она бывает здесь. Я подошла ближе и потрогала ткань. Она была прохладной и гладкой, как вода в ручье, и действительно переливалась — от серого к голубому, от голубого к серебристому. Настоящая эльфийская работа. — Эта ткань —