маяк, но дальше впереди есть ещё несколько слабых. Секстии, как и я, полагаю. Я обнаружил, что самопропитанные люди ощущаются чуть иначе, чем пропитанные объекты, хотя всё ещё не могу точно объяснить как.
Но ничего тревожного. Я снова игнорирую ощущения. «Значит, ты сказала, что Веридиус выбрал тебя?»
«Да». Она, кажется, неохотно продолжает говорить, но всё же продолжает. «После того как я подписала Силенциум, он показал мне руины и сказал, что надвигается новый Катаклизм. И что я могу его остановить». Она горько смеётся. «Объяснение этой части оставлю ему. Но когда он закончил и я спросила, почему выбрал меня, он сказал, что это может сделать лишь тот, кто никогда не проходил Колонны Авроры».
Я хмурюсь. «Ты всё равно думаешь, что я не пойду, если дашь мне все ответы?»
«Я знаю, что не пойдёшь». Она пожимает плечами — туманно, без тени извинения. «В общем. Я тут же рассказала ему, что мы с отцом сделали. Он пришёл в ярость, но… я всё равно хотела помочь чем могу, а он уже показал мне слишком много. Поэтому он добился, чтобы я подписала и пропитала ещё один документ — с признанием незаконного использования Колонн Авроры».
«Он всё ещё его хранит?» Когда она кивает, я морщусь. «Значит, он использует и тебя тоже».
«Нет. Я помогаю ему». В её голосе резкий укор. «Мы позаботились о том, чтобы нас ничто не связывало, а затем я должна была выбрать должность в Военном ведомстве, которая дала бы мне доступ к тому, чего ему не хватало. Мне нужно было выяснить, что им известно и что они планируют с этим делать. Именно поэтому он устроил, чтобы несколько Септимиев уступили мне на Юдициуме. Именно поэтому он рассказал мне об измене Индола — на случай, если мне придётся использовать это против него. Мы рассчитывали, что я стану Домитором».
«Прости».
Она фыркает на мой иронический тон. «И правильно».
Мы начинаем спускаться по плавно наклонным ступеням. Блестящие стены напоминают мне тюрьму Летенс. Наши шаги эхом отдаются в камне.
«Одного не понимаю», — говорю я в конце концов. «Если эта угроза — этот второй Катаклизм — реальна, какого всё сгнившего дьявола он не рассказывает об этом никому?»
Она смотрит на меня с насмешливой теплотой. «Правда? Ты достаточно долго в Катене. Сам скажи мне».
Я открываю рот, затем закрываю снова. Ответ я знал несколько месяцев назад. Достаточно было подумать о влиятельных мужчинах и женщинах, с которыми я старательно знакомился. Представить хаос, споры. Борьбу за власть, прикрытую альтруизмом, — всё это не привело бы ни к чему.
«Проклятый сгнивший Сенат», — бормочу я.
Я собираюсь сказать больше, когда вдруг впереди из тьмы возникает движение.
«Стой». Красный плащ и чёрные глаза в свете фонаря. Облако обсидиановых кинжалов внезапно блестит перед нашими лицами. Меня охватывает мгновение паники. Какая-то часть меня не может не увидеть туннели в Суусе. Меня и отца, остановленных Преторием точно так же.
«Квинт Кореный и Секст Катен. Нас ждут». Голос Эмиссы спокоен.
«Разрешение?»
Эмисса достаёт сложенный лист и передаёт его мужчине, который исчезает в темноте за неподвижными кинжалами. Я настороженно изучаю их — больше не на чем сосредоточиться. Их более дюжины. Для одного Претория это возможно, но я готов поспорить, что из теней помогают ещё как минимум двое.
Мы ждём в напряжённой тишине; я хочу спросить Эмиссу, что происходит, но она, судя по всему, ожидала всего этого, и я прикусываю язык. Проходит минута.
Затем я прикрываю глаза от внезапного света — фонари вдоль коридора вспыхивают разом. Открывшийся проход заканчивается открытым дверным проёмом футах в тридцати впереди; двое преторианцев, охраняющих его, наблюдают за нами с неподвижной сосредоточенностью и чёрными глазами. Первый мужчина, стоящий прямо перед ними, манит нас к себе.
Парящее облако обсидиана расступается, пропуская нас, затем смыкается снова и следует за нами, пока мы не входим в комнату. Небольшое помещение ничем не примечательно: голые каменные стены, одинокий стол с фонарём, пером, чернилами и листом бумаги. Напротив — ещё одна закрытая дверь.
— Подпишите Силенциум, Катеникус, и можете следовать дальше, — говорит наш сопровождающий, жестом указывая на стол. Каменная дверь с гулом захлопывается за нами, и воздух в комнате тотчас меняется. Словно он внезапно стал плотным. По коже ползут мурашки.
— Клетка Воли, — тихо произносит Эмисса прежде, чем я успеваю что-либо сказать.
Я расправляю плечи, противясь давящему, неприятному ощущению. Защитная сеть из гармонически наполненных металлических треугольников, постоянно облегающая моё тело, остаётся на месте, не реагируя — ведь я тоже нахожусь внутри клетки. Теоретически я знал, что так и будет, однако не рассчитывал на проверку прежде, чем мы доберёмся до Академии.
Я скрываю облегчение — ничего противозаконного в моём изобретении нет, но оно мало чего стоит как преимущество, если о нём знают, — и хватаю бумагу. Беглый взгляд: привычный, стандартный текст. Если я расскажу о чём-либо увиденном здесь, Военное ведомство получит законное право поместить меня в Саппера. И так далее, и тому подобное.
Подписываю. Я поставил свою подпись под таким количеством подобных бумаг, что это почти не беспокоит меня. — Только я?
— У них уже есть моя.
Преторианец изучает мою подпись, затем открывает путь вперёд. — Вы знаете, как это работает?
— Знаю, — говорит Эмисса прежде, чем я успеваю ответить.
Он кивает. — Десять минут. — Нас проводят внутрь, и камень скользит за нами, скрывая преторианца из виду и запирая нас.
Я останавливаюсь, оглядывая следующую комнату. Дым от двух свежих факелов уходит в тонкие щели, через которые, должно быть, циркулирует воздух здесь, в глубине. Они освещают помещение шириной и длиной около двадцати футов. Снова каменные стены, хотя удушающее ощущение клетки Воли исчезло.
Пространство впереди пусто — лишь наклонная каменная плита в центре комнаты и прикованный к ней человек. Из его груди торчит обсидианский клинок.
Кровь стынет у меня в жилах.
Один из трупов с руин на Соливагусе? Первая мысль — но я отвергаю её, разглядывая человека. Его лицо покрыто глубокими порезами, очищенными и уже не кровоточащими. На нём одежда, но там, где кожа открыта, она тоже в царапинах, местами разодрана. Глаза закрыты.
Я узнаю его. Не сразу понимаю откуда. Но потом вижу его шею. Обмотанную бинтами.
— Гниющие боги. — Я делаю полшага назад. Помню его лежащим рядом с Каллидом. Горло вырвано начисто. — Он мёртв, Эмисса. — В груди
