первый. Прости, госпожа, я солгал тебе, что пришел по его приказу.
— Да как ты… как ты… Катись отсюда, пока цел, лживая бестолочь!
— Госпожа Орфа…
— Еще хоть слово услышу — превращу в пиявку.
Он даже рот раскрыл от удивления.
— Почему в пиявку?
— Потому что ты пиявка и есть. Пристал и никак не отвяжешься!
А лживая бестолочь вдруг вскинул красивый, по-мужски ладно вылепленный подбородок и бросил в запале:
— Превращай, госпожа! Но ведь я и тогда не отвяжусь, а стану кровь твою пить, пока не согласишься помочь своим колдовством против колдовства Холдора. Я ведь тоже не из тех, кто легко сдается.
Лавандея невольно представила себе такую перспективу и не удержалась — прыснула в кулак.
Ехидно прищурилась, поглядев снизу вверх на этакую-то страшную угрозу.
— Не уйдешь, значит?
Парень упрямо насупился и поглубже ввинтил каблуки сапог в прибрежный песок.
— Не уйду.
Лавандея выпрямилась, развела в воде руками, отгоняя вьющихся вокруг рыбок, отбросила мокрые волосы за спину и медленно вышла из реки. Непередаваемое удовольствие — наблюдать за тем, как вытягивается смазливое лицо Бранта Лакнира, как расширяются его глаза и раскрывается в немом изумлении крупный, но еще по-мальчишески мягкий рот.
— Чего уставился? Полотенце подай.
Несколько мгновений Брант Лакнир оторопело таращился на нее, скользя полубезумным взглядом по ее телу, от макушки до пальцев ног и обратно, и лишь потом судорожно выдохнул, упал на колено, опустил голову и не глядя протянул скомканное полотенце, словно боевой стяг командиру.
Лавандея фыркнула и неторопливо завернулась в мягкую ткань.
— Так значит, это не Амис тебя прислал?
— Нет, госпожа, — сдавленно произнес он, не поднимая глаз.
— А если, предположим, ты таки станешь пиявкой и не вернешься назад. Что он тогда будет делать?
Молодой Лакнир тяжко вздохнул, не сводя взгляда с ее голых ступней.
— Боюсь, что наделает глупостей. Наверняка вступит в бой и потерпит поражение. — Подумав, добавил глухо: — Леди Мирту жалко. И женщин, которые останутся в замке — они не смогут за себя постоять.
На жалость давить — это, пожалуй, верная тактика. И как это он нащупал единственное место в броне Лавандеи, которое можно легче всего проломить?
— Ты со мной разговаривать пришел или с моими коленями? Встань и смотри мне в лицо, раз никак не отвяжешься.
Брант Лакнир с готовностью повиновался. И даже взгляд честно попытался удержать на глазах, как и было велено. А Лавандея, несмотря на вечернюю тьму, прекрасно разглядела голодный блеск на дне расширенных зрачков и густой румянец на породистых скулах.
Нет, все-таки не младенец. Эльза права: хоть и молодой, но мужчина. А мужской интерес, как ни отпирайся, всякой женщине приятен.
Даже если совсем не нужен.
— А если отпущу, но откажу, что будешь делать?
Он горестно вздохнул.
— Если успею, организую вывоз людей из замка.
— И уйдешь вместе с ними?
— Нет. Приму бой.
Она фыркнула.
— Рядом с Амисом?
— Надеюсь, что вместо него.
— Тогда ты такой же глупец, как и твой господин. Ты ведь сам говоришь, что защиты от колдовства не имеешь. Из слуги Налля сделаешься рабом Холдора — и чего этим добьешься?
Брант Лакнир скрипнул челюстью.
— Ты поможешь, госпожа. Я это знаю. Ты только на язык остра, но сердце у тебя доброе.
— Дурак, — сочувственно покачала головой Лавандея. — Но так уж и быть. Считай, что разжалобил меня. Я помогу, и граф Холдор не получит ваш город, а малленорцы не станут рабами нехирцев. Доволен?
Все-таки хорошее у него лицо. Говорящее. Парень так удивился, что даже думать позабыл о том, что Лавандея стоит перед ним в одном полотенце — все это можно было прочитать в его широко распахнутых и искренне благодарных глазах.
— Госпожа…
— Но у меня три условия, и это уже твоя забота, сумеешь ты выполнить их или нет. Первое: необходимо, чтобы Амис прилюдно пригласил меня в город, иначе я просто не сумею выйти из леса. Второе: он должен остаться в замке. Негоже правителю показывать перед людьми трусость, ибо он — законный владыка Малленора. И потом, кому же победу принимать, как не ему? — она подмигнула ошалевшему от неожиданного поворота Лакниру. — И третье: мне предоставят право голоса на военном совете. Нам следует заранее сговориться, на каких позициях расположить войска, и согласовать действия, чтобы Холдор не заподозрил подвох раньше времени.
— Госпожа…
— Сможешь выполнить?
Его глаза сияли, как бриллианты, в свете надкушенной, но все еще яркой луны.
— Не сомневайся, все сделаю, как пожелаешь!
В порыве чувств он снова рухнул на колено, засыпав ступни Лавандеи песком, и прижался губами к краю ее полотенца.
— Благодарю тебя, прекрасная и великодушная госпожа! Если нам удастся спасти Малленор, я твой должник до конца моих дней!
Лавандея поморщилась, пытаясь незаметно отвоевать полотенце обратно. Хоть сама же и искушала его каких-то несколько мгновений назад, но теперь как-то неловко стоять полуголой в такой непозволительной близости к… «младенцу».
Мысли нехорошие появляются.
Ненужные.
— Ты сначала графу своему отслужи положенное, пустозвон. А то так и жизни не хватит, каждому долги выплачивать.
Ее усилия в конце концов увенчались успехом: край полотенца выскользнул из мужских пальцев. Пальцы, к слову, у него тоже красивые. Крупные, длинные, с чистыми ногтями. Лавандея поймала себя на безотчетном желании перехватить его руку, перевернуть ладонью вверх и потрогать мозоли. Они же наверняка у него есть? Вон, и меч какой таскает тяжелый.
— Я вскоре вернусь к тебе с ответом, госпожа.
— Не надо. Когда Амис публично озвучит приглашение, я узнаю это и тотчас приду. Лучше быстрее созывайте совет.
ГЛАВА 5. Стратегия обмана
Негромкий, но уверенный голос баронессы звучал музыкой в полнейшей тишине зала советов. Брант стоял за правым плечом его светлости Налля и слышал, как скрипят от сдерживаемого гнева графские зубы. Но его светлость молчал. Глядя на господина, молчал и генерал Морк, хотя при этом яростно рвал пальцами кожаный ремешок снятого наруча. Остальные советники сидели с каменными лицами, не решаясь глаз поднять от стола.
Брант отчасти мог их понять. Он и сам не припоминал на своем веку такого дня, когда на военном совете верховодила бы женщина.
— Никаких войск на подступах к городу, вы все испортите!
— Ты изволишь шутить, госпожа? — вспылил генерал. — Я
