Гайдерис даже не встал, чтобы проводить хлопнувшего дверью наемника. Егерь так и остался сидеть за столом, не мигая глядя в окно, за которым шел редкий, чуть золотистый в лучах солнца снег.
* * *
Спустившись с крыльца, Вазгер столкнулся с выбежавшим из-за угла дома мальчишкой. Маб немного оторопел и растерялся, увидев наемника, опоясанного мечом и с луком за спиной.
— Ты… уходишь? — Брови мальчонки полезли вверх, а в голосе явственно зазвучали нотки обиды. Отчего-то Маб сразу понял, что означает появление Вазгера при оружии. Понял, но все еще не желал верить собственным глазам.
— Ухожу, — без тени улыбки ответил наемник, потрепав мальчишку по усыпанным снежными крупинками волосам. — Прощай, — излишне торопливо сказал Вазгер и, отвернувшись, быстро зашагал прочь со двора.
— Подожди! Пожалуйста, останься! — крикнул вслед Маб. Наемник спиной ощущал, как хочется мальчишке сорваться с места и броситься следом за ним, задержать хоть ненадолго. Стремясь предотвратить это, Вазгер вскинул руку, сжатую в кулак.
— Удачи тебе! — громко выкрикнул он, но не обернулся. Наемник знал, что Маб уже не последует за ним, что теперь их навечно разделила стена. Еще неощутимая для мальчика, но жесткая и неодолимая для него — Вазгера. Он знал, что никогда не вернется, ему не было пути назад.
Маб, замерев у крыльца, провожал наемника взглядом.
— Удачи тебе, — раздался его тихий голос. А может, Вазгеру это всего лишь показалось? Он не обернулся. Он не любил оборачиваться и смотреть назад — зачастую это бывало слишком больно.
Он не обернулся и потому не увидел, как из двери дома медленно вышла Элиэнта и, опустившись на ступени крыльца, провожала его долгим, по-детски несчастным взглядом.
Вазгер шел все быстрее и быстрее. Домик егеря вскоре совершенно исчез из виду, но наемник не мог заставить себя остановиться. Где-то далеко впереди его ждала часть Дара Богов. Часть Пламенеющего Шара, которая могла изменить мир. И осколок этот находился в Мэсфальде, раньше — городе друзей, а ныне — врагов.
Вазгер шел воевать. Он шел воевать против Мэсфальда.
Они гнали лошадей по дороге так, словно их преследовал разъяренный спригган, готовый во что бы то ни стало догнать свою жертву и разорвать на куски. Снег летел из-под копыт грязным крошевом, позади оставались сероватые рыхлые следы. Берхартер не оборачивался, словно боясь вновь увидеть за спиной постылую деревню. Почти вровень с Охотником скакал Дэфин, не стремясь вырваться вперед, но ясно давая понять, что не собирается довольствоваться местом позади Берхартера. Только Энерос был все так же спокоен и молчалив, не приближаясь к обоим ближе, чем на полтора-два корпуса своей лошади. Он был единственным, кто не утратил хладнокровия в сложившейся нелепой и пугающей ситуации.
А все же было отчего потерять голову. Берхартер старался не вспоминать о превратившихся в безумие двух месяцах, но мысли сами собой возвращались к тем проклятым дням.
— Помоги, Незабвенный, — беззвучно прошептал Энерос. Расстилавшаяся впереди деревня пугала его, хотя, казалось, ничто не могло вызвать страх у Райгаровой твари. Происшедшее было совершенно необъяснимо. Как могла оставшаяся далеко позади деревенька вдруг оказаться перед Охотниками, ушедшими из нее много часов назад? Берхартер молча спускался с холма, отпустив поводья, и Энеросу ничего не оставалось, как последовать за ним. Честно говоря, он бы с куда большим удовольствием развернулся и отправился в обратную сторону, но что будет с Пламенеющим Шаром, что скажет на это Незабвенный? Охотники не имели права возвращаться — камень звал их… Или это был голос самого Райгара?
Так или иначе, но выбора не осталось. Берхартер и Дэфин уже одолели половину склона холма и не собирались останавливаться, то ли поняв всю бесполезность этого, то ли решив разобраться, что происходит. Энерос, громко выругавшись, отчего его лошадь вздрогнула и всхрапнула, вонзил ей каблуки в бока и поспешил догнать ушедших к деревеньке Черных Охотников.
Ехавший впереди Берхартер понял, что это селение не просто очень похоже не предыдущее — оно было тем же самым. Именно тем же самым, как ни невероятно это звучало. Охотники будто вернулись на сутки назад, с той лишь разницей, что в прошлый раз у них не было лошадей — они пришли в деревню пешком.
Навстречу посланцам Райгара выбежали крестьяне. Увидев их лица, Девятый Охотник едва не застонал: это было похоже на кошмарный сон, но перед ними стояли те же люди. Берхартер разглядел в небольшой толпе человека, у которого Охотники останавливались на ночь, а рядом с ним людей, напавших на Райгаровых тварей в конюшне. Только никто из крестьян, казалось, не узнавал явившихся в селение чужестранцев.
— День добрый, ваша милость.
Взгляд Берхартера метнулся на голос и впился в невысокого пухлого мужчину с короткими желтовато-белыми волосами. Деревенский староста несмело вышел чуть вперед и поднял глаза на Черных Охотников, пытаясь придать своему взгляду необходимую при разговоре с чужаками твердость. Но Берхартер не обратил на слова крестьянина ни малейшего внимания. Райгар наградил свое создание силой и бесстрашием, способностью с презрением смотреть в лицо любой опасности, однако волосы Девятого Охотника готовы были зашевелиться от ужаса. Все повторялось, все — почти до самой последней мелочи. Твари Незабвенного вновь оказались в оставленной ими деревне.
— Этого не может быть, — сказал Дэфин, наклонившись к самому уху Берхартера.
— Хотел бы я знать, почему Хозяин оставил нас одних, без своей помощи, — тихо вымолвил подъехавший с другого бока Энерос.
— Он не оставил нас, — рявкнул Дэфин, нимало не заботясь о крестьянах, которые при звуке его голоса вздрогнули и чуть попятились. — Незабвенный проверяет нашу стойкость.
— Заткнитесь. Оба! — негромко, но резко осадил Охотника Берхартер и нахмурился. — Мне казалось, что мы договорились не упоминать имени Хозяина. Если он не вмешивается, если даже не видит нас, то у него есть на это право. Он — бог! И он наш творец — не нам осуждать его.
— Но что нам делать? — вновь заговорил Энерос. — Все это произошло не случайно. Я уверен, что и нападение на нас прошлой ночью, и возвращение в деревню — взаимосвязаны. Причем подстроил все это кто-то очень могущественный, тот, кто действительно не боится вступить в противоборство с Незабвенным.
— Это может быть только бог, — резко вымолвил Дэфин, давая понять, что не потерпит возражений, если таковые появятся. — Кто-то из богов решил пойти против нашего Хозяина, иного объяснения нет. Если поведение жителей деревни еще можно списать на действия этого паскудного мага…
