Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2

Их плоть, там, где её можно увидеть, красноватая и загоревшая под солнцем. Они покрыты пятнистой шерстью на голове и лицах, а дальше на теле она становится ещё более густой. Видя столь мерзкую насмешку над моим собственным обличьем, я испытываю отвращение. Отшельник, что жил в уединении в священной роще, однажды сказал мне, что мы были созданы богами по собственному подобию. Интересно, что за боги создали этих существ?.

Я вижу свой шанс. Один из зверей отделяется от группы и отходит в лес, под деревья, на которых я устроил свой пост. Я задумываюсь, зачем, пока не мне в нос не ударяет мерзкая вонь мочи. Ярость, словно факел, вспыхивает во мне. Чудовище оскверняет эту святую землю своими отбросами. Я натягиваю тетиву и делаю глубокий вдох, отслеживая цель.

Моя добыча заканчивает. Поворачивается. Я выдыхаю. Моя стрела поражает его в горло. Я уверен, что заметил растерянность, промелькнувшую во взгляде его омерзительного лица. Оно падает.

Один.

Я делаю шаг из тени и смотрю на труп, пока его кровь пропитывает листья и углубляет их осенне-красный цвет. Оберег висит на его шее, грубое серебро на фоне тёмного меха. Я не узнаю символ, но чувствую инстинктивный страх при взгляде на него. Возможно, это икона каких-то варварских богов, которым поклоняются эти звери.

Невдалеке я слышу рёв и скрываюсь за деревом. Другой зверь сходит с тропы, чтобы найти своего товарища. Он не видит меня, когда я поднимаюсь и охватываю его шею тетивой лука, словно удавкой. Его тело затихает в моих руках, и я позволяю ему упасть на землю.

Два.

Мой пульс учащается от страха, когда приходят остальные. Они теперь знают, что я здесь. Первый умер прежде, чем добрался до меня: стрелы в грудь и в ногу расплескали его жизнь по лесной почве.

Три.

Двое слева. Я вытягиваю копьё из-за спины.

Они несутся на меня, занося огромные широколезвийные тесаки, что могут расколоть мой череп одним ударом. Они — воины, массивные и привыкшие убивать. Один из них ревёт на меня, его язык резкий и гортанный. Вызов? Вопрос? Я не понимаю. Я не хочу. Он бросается, топор несётся к моей шее. Он хочет умертвить меня чисто. У него нет ни шанса. Удивление и страх борются на его чудовищном лице, когда моё копьё вонзается в его кишки. Копьё ломается, когда я вытаскиваю его из монстра, и меня окатывает с головою его кровью. Это никуда не годится. Я чувствую лишь её вонь и больше ничего другого.

Четыре.

Оставшийся злодей бросается на меня. Я выбрасываю сломанное древко копья и вытаскиваю из земли топор. Я отклоняю удар по ноге и отчаянным обратным взмахом потрошу урода от паха до горла. Ещё больше крови нечистых впитывается в землю, и я чувствую, что боги радуются столь обильной жертве.

Я расслабляюсь.

Пять.

Стрела поражает меня в горло.

Я пытаюсь рассмеяться, хотя ни звука не слетает с моих губ, когда вспоминаю, как умер первый из зверей. Боги смеются надо мной. Я падаю на колени, и мои глаза отыскивают моего убийцу. Я вижу его и вижу нечто в его глазах, нечто столь знакомое, и понимаю в этот миг, что не был единственным охотником в лесу в этот день.

Шесть.

Федор выслеживал зверолюда три дня.

Он слышал рассказы, что группа человекоподобных чудовищ обитает в лесу, но он никогда не верил этому до сих пор. Он вытащил стрелу из горла существа, освещённого ярким солнечным светом, проникающим через щели в лесном пологе. Это было слиянием человека и животного, покрытым густым косматым мехом, с закручивающимися рогами, растущими из головы. Зверолюд, как называют их южане. Он покрепче запахнул своё толстое меховое пальто.

Вытащив топор из-за пояса, Федор занёс его, чтобы отделить голову твари от тела. Когда он посмотрел вниз на существо, то встретил его слабый взгляд и увидел нечто знакомое, нечто, что он узнал. Мгновение они были связаны — охотник и добыча — прежде чем Федор опустил топор.

Не переведено.

— Выбирайтесь, быстрее! Она сейчас раздавит меня!

Рёбра огромной труповозки содрогнулись, деформировавшись в попытке раздавить похожего на чучело человека, который удерживал их разведёнными. Зажатый между прутьями, согнувшийся почти горизонтально, друид вскрикнул, из последних усилий удерживая прутья костяной клетки ещё несколько драгоценных секунд, кровь заливала его спину и ступни.

Взревев, на помощь тощему друиду пришёл напоминающий бочку человек с растрёпанными белыми волосами и просунул плечи в зазор. Хотя его златые годы уже явно миновали, у гиганта всё ещё оставалась сила старого лесоруба. Вместе мужчинам удалось удержать рёбра-прутья клетки разведёнными. Ещё один пленный, смуглый рыцарь в заляпанных грязью помятых доспехах, воспользовался шансом и боком проскользнул сквозь удерживаемую его товарищами щель. Как только он выкатился на влажную траву и вытащил длинный меч, крылатый ужас, визжа, словно ведьма, вылетел ему наперерез.

Вокруг стен костяной клетки десятки бледных рук, покрытых гнойными нарывами, просунулись сквозь прутья, хватая и разрывая одежду всё ещё остававшихся в живых её обитателей. Заключённые отчаянно пинали и колошматили тянущиеся к ним бледные конечности, звуки ломающихся костей перемежались возбуждённым визгом трупоедов, пытавшихся проникнуть внутрь.

Многие мужчины и женщины внутри клетки всё ещё были прикованы к её костяным стенам, но некоторые уже освободились от своих пут и выбирались на поляну перед нею. Высоко над ними огромная каменная карета сошла с кружащихся грозовых небес, удерживаемая в воздухе сине-зелёным сонмом призраков. Реликварий в задней части паланкина содержал нечто настолько злобное, что даже ночной воздух содрогнулся от отвращения.

Мордекол Кадавион вверил свою душу Морру, напрягся и протиснулся сквозь щель в костистых стенах своей темницы.

Мордекол пробудился от беспокойного сна, поморщившись, когда костяную клетку тряхануло на очередной колее разбитой сильванской дороги. Чёрная жреческая мантия натянулась на его исполосованной рубцами спине — наследия беспощадной порки в замке Штерниесте. Словно сочувствуя, зияющая рана на его вскрытом запястье вновь вяло дёрнулась.

Вокруг него, на ложе из трупов лежали ещё девять мужчин и женщин, прикованных к стенкам структуры, расположенной в задней части загадочной повозки и напоминающей своим видом огромную грудную клетку. Впереди было сложное ярмо из костей и сухожилий, которое тянули по дороге шесть трупов, облачённых в лакированные чёрные доспехи. Это были останки рыцарей, противостоявших злодею фон Карштайну за пределами замка Штерниесте, и поднятые из мёртвых, чтобы служить ему в смерти там, где противостояли при жизни. Мордекол как раз смог разглядеть и самого фон Карштайна, едущего через мрак во главе сей странной процессии — бронированный силуэт на скелетном скакуне.