невелики, но пропорциональны остальному, весомые такие, тяжелые! Смачные титьки, в общем!».
Прижаться пахом к шикарной заднице…
«Куда бля?! Хотя ладно, вот и лежи там, у нее между ног! Ишь ты… Самостоятельность решил проявить. Смотри у меня, а то останешься без сладкого!».
Потом начать играть с сосками.
«Здесь у Бесс тоже все отлично. Коричневатые, с фалангу большого пальца примерно. И очень чувствительны, эти сосочки. Это я ночью понял, когда игрался с ними языком и губами: она уже тогда начала подвывать. И вообще — кто сказал, что эта девица — бревно? Глупости какие! «Ты просто не умеешь их готовить!».
Так… Соски уже на взводе.
«…Колыхались груди бесстыжие, с механизмом взведенных сосков!».
«Мне показалось, или у нее дыхание изменилось?».
Желая взглянуть в лицо девушки, Гюнтер потянулся у нее из-за спины, вытянул шею, но прядь ее богатых волос защекотала ему нос.
«Твою мать… Как же невовремя! А-а-х-х… А-а-а… А-а-а-п-ч-х-и-и!»
Девчонка пошевелилась, что-то пробормотала в подушку, лягнула его задом и уже более отчетливо, сердито пробурчала:
— Ну, Кидди… Дай же поспать! Ты меня и так замучил за ночь…
— Х-м-м… Вообще-то, я думал, что тебе хорошо. А это было, оказывается, мучение для тебя, — обиделся парень.
С секундным промедлением Бесс приподняла голову, повернулась к нему лицом и, не открывая глаз, пробубнила:
— Ну что ты, в самом деле… Конечно, мне было хорошо. Мне было… Очень хорошо!
«Ну вот, хоть один глаз открыла!».
— Просто мне так спать хочется…
— Ладно… Спи, засоня! А давай — ты будешь спать, а я тебе массаж сделаю? — воодушевился Гюнтер.
— Что ты мне сделаешь? — не поняла девчонка.
— Массаж. Ложись на живот, вот так, да. Подушку — так, чтобы тебе удобнее было.
— Кид… Это будет то, что ты делал вчера Луизе? — оживилась Бетти.
— Да, девочка. Ты взбодришься, тебе станет хорошо, и мы продолжим то, что делали ночью.
— Но Гюнтер… Честно сказать, у меня немного побаливает… — прошептала в подушку Бесс.
— Где побаливает у моей девочки? Я ведь доктор, и сейчас мы тебя полечим, — Гюнтер прошлепал босыми ногами к столу, где ночью оставил бутылку с оливковым маслом.
— Ну же… Где у вас болит, пациентка? — важным тоном вопросил парень.
Девушка хихикнула:
— Ну… Там у меня болит. И еще… Немного — попа!
— О! Это мое самое любимое место. Лечения, я хотел сказать! Конечно же — лечения, — заверил шепотом Кид, наклонившись к самому ее ушку.
— Ах, Кидди… Я боюсь, что от твоего лечения мне станет только хуже, — возразила она.
— Да? Вот же ты неблагодарная! А кто ночью кричал: «Еще Гюнтер! Еще!».
— Ну я кричала, — призналась Бесс, — Но ведь это ты меня довел до такого. И вообще… Раньше я вообще на такое не соглашалась. Да и в рот мне не очень-то нравилось. Всегда.
— А со мной? — продолжая наглаживать ей спину, проворковал парень.
— С тобой? С тобой… Это сумасшествие какое-то. М-м-м… Как приятно!
Гюнтер разминал тело девушки все более активно, пока лишь касаясь наиболее интересных ему зон.
— Все, я проснулась! — вдруг вскинулась девчонка.
— Ты чего? — удивился он.
Она засмущалась, потупила взор:
— Кидди… Мне и правда с тобой очень хорошо, но… Ты забываешь, что мое время… Стоит денег.
— Твою мать… — прошипел Гюнтер, лихорадочно подсчитывая, сколько у него осталось после вчерашнего вечера.
Вроде бы хватало, но в голове закрутилась мысль…
— Знаешь, Бетти… Есть такой анекдот…
Они сидели голые друг против друга, а парень заканчивал:
— В общем, как ебли, так и ебут, только писанины добавилось!
Девчонка тряслась от смеха, но когда успокоилась, вытирая слезы из глаз, сказала:
— Кид! Я не против быть с тобой в долг, но у нас такие правила: это только с согласия Анны.
— Мать твою! — рявкнул Гюнтер, схватил девушку за руку и потащил ее с кровати.
— Ты чего, Гюнтер? — возмутилась она.
— Пойдём, говорю!
— Куда? — опешила Бесс.
— Да к Анне же! Буду просить кредита! — прошипел Кид.
Девчонка опять затряслась от смеха, простонала:
— Ты собрался идти вот в таком виде? И еще меня за собой тянешь? — и она указала куда-то вниз.
«Ну да. Эрекция хорошая, стойкая! Вот бы картина была: я, наперевес с этим вот… Через весь бордель тащу за собой Бетти, чтобы попросить кредит на случку! Это что — перформанс или инсталляция? Никогда не разбирался в этой современной хрени!».
Видимо, расстройство от мыслей было настолько ярко выраженным на его лице, что Бесс вздохнула и предложила:
— Ну, давай я тебе сделаю губами?
Губы у нее были хорошие, пухлые и мягкие. И делала это она старательно, от души!
— Гюнтер! Вот посмотри, лавка — ткнул рукой в сторону Марк, — Здесь торгуют мылом. И надо сказать, очень хорошим мылом. Такого у нас в Кристиансбурге не купишь. Особенно то, что у них называется дамским. Приятно пахнет, черт возьми! В подарок твоим родственницам — в самый раз.
Первым делом в Ноксвилле они нашли Джозефа и попросили у того денег, в счет им причитающихся. Пулавски привычно покачал головой, прищурившись и глядя на Марка и Шарля, потом повернулся к Гюнтеру:
— Ты, Майер, за ними не тянись. Ничего хорошего из этого не получится. Спустишь деньги на девок, что домой привезешь?
Марк возразил:
— Ты не прав, Джо. Вовсе не все деньги мы спускаем на девок, выпивку и карты. А те двадцать долларов, что потратятся на это дело — они ведь погоды не сделают. Да и развеяться иногда нужно!
— Ну-ну… Имейте в виду: завтра, крайний срок — послезавтра выдвигаемся домой.
И вот теперь «двое из ларца» проводили Гюнтеру экскурсию по «достопримечательностям» Ноксвилла. Все же Кид был неправ, когда назвал этот город большой деревней: центр был именно городским. С булыжной мостовой, с двух и трехэтажными домами, вперемежку деревянными и кирпичными. И обилие лавок и магазинчиков и впрямь сильно разнились с таковым в Кристиансбурге. Да и публика на улицах, по крайней мере именно в центре, существенно отличалась — чистые горожане, с редким вкраплением рабочей и фермерской одежды.
— Мыло это, как говорят, французское. Прямо из самого Марселя, представь! — продолжал расхваливать товар в лавке Диллингс, — Не знаю, так ли это. Вон Шарль может скажет, что путное.
Француз пожал плечами:
— Да откуда я знаю? Вроде выдавлен на нем штамп «Марсельского» мыла, но из Марселя ли оно, либо его делают где-то в окрестностях Нового Орлеана — бог весть!
— А вот здесь, Гюнтер, очень неплохие ткани. И значительное дешевле, чем у нас, — показал Марк на очередную лавку.
А Кид отмечал у себя в голове
