Елена Малиновская - Игры с богами. (Трилогия)

– Он хорошо к тебе относился? – спросил Далион, когда девушка надолго замолчала.

– Спорный вопрос, – хмыкнула Эвелина. – По его мнению – да. Ронни сделал все, чтобы из меня получился сильный маг. Лично тренировал меня без малейшей скидки на родство. Наказывал даже более жестоко, чем я того заслуживала. Спас мне жизнь, вытащив из объятий Младшей Богини. Даже не побоялся пойти против мнения Совета Высочайших, когда в первый раз решался вопрос о моей жизни или смерти.

Девушка запнулась и тихо продолжила:

– Что совершенно не помешало ему предать меня на втором Совете. И ранее… Перед инициацией.

Последнее слово Эвелина буквально выдавила из себя. В памяти вновь встали равнодушные глаза дяди, когда он сообщал ей о своем решении. И сила, при помощи которой маг поставил ее на колени перед императором.

– Вероятно, он полагал, что делал все во благо тебе, – негромко заметил мужчина и успокаивающе погладил свою тень по плечу.

– Вы тоже говорили о моем благе, когда надели эти браслеты, – с кривой усмешкой перебила хозяина девушка, кивнув на плотные серые ленты у себя на запястьях. – Но все же мне хотелось бы самой определять, что есть зло, а что есть добро для меня.

Далион ничего на это не ответил. Лишь криво усмехнулся и отвел взгляд. В комнате на какое-то время повисло молчание.

– Ты хорошо знала императора? – наконец-то прервал затянувшуюся паузу мужчина и тут же добавил, заметив, как девушка сморщилась, словно от сильной боли: – Впрочем, если не хочешь – не говори.

– Я знала его даже слишком хорошо, – все же произнесла Эвелина, кусая губы. – Иногда мне казалось, что я сама начинаю думать, как он. Это пугало. И притягивало одновременно.

– Он был жесток с тобой? – осмелев, продолжил осторожные расспросы Далион.

– Жесток? – удивленно переспросила девушка. – Нет, я бы так не сказала. Ему не было в этом нужды. Думаю, он относился ко мне намного лучше, чем к остальным своим ученикам. Конечно, если не принимать в расчет первого этапа обучения, который был весьма… болезненным.

Чужачка опустила голову и глухо произнесла:

– Одно время я бы пошла за ним даже в огонь пыточных Младших Богов.

– Ты была влюблена в Дэмиена? – задал очередной вопрос Далион и тут же поправился, увидев, каким яростным красным блеском сверкнули глаза девушки. – Прости. Я не хотел тебя обидеть.

– Больнее всего самому признаваться в своих ошибках, – чуть слышно пробормотала Эвелина. – Не стоит продолжать этот разговор. Я и так рассказала больше, чем хотела.

Мужчина улыбнулся и встал с дивана. Неторопливо подошел к окну, за которым разливался ночной мрак, и с несколько озабоченным видом взглянул на низкие небеса.

– Уже скоро, – прошептал он.

– Скорей бы, – неожиданно сказала имперка и скривила уголки губ в измученной гримасе. – Неизвестность пугает больше.

Больше они не разговаривали. Девушка лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к тишине внутри себя. Зверь замолчал, пожалуй, впервые за все это время. Словно сберегая силы перед решающей битвой. Далион неспешно прохаживался по комнате, иногда искоса бросая внимательный взгляд на девушку. Он не зажигал магического света. Лишь маленькая свечка чадила у изголовья Эвелины, бросая изломанные черные тени и темно-багровые всполохи на ее лицо.

Девушка сама не поняла, когда началось превращение. Просто ветер вдруг разогнал тучи, и в окно заглянула полная луна. Прозрачные холодные лучи упали на пол комнаты, образовав своеобразную дорожку. Девушка запрокинула голову, подставляя лицо под на удивление теплый и мягкий свет луны. И вдруг замерла, почувствовав, как в животе рождается сладкая истома. Как тогда, когда ее ласкал Дэмиен.

Бесстыжая память сразу же в мельчайших подробностях нарисовала картину инициации. Тогда в покоях императора тоже было темно, но только в комнате висел тяжелый сладковатый запах благовоний, а не свежесть осенней ночи.

– Эвелина, ты как? – подошел ближе Далион, напряженно вглядываясь в лицо девушки, которое сейчас напоминало застывшую безжизненную маску. Чужачка с трудом сфокусировала взгляд на мужчине. На миг ей показалось, что это император вступил в круг света. Она даже обрадовалась – теперь все будет хорошо, Дэмиен не оставит ее без помощи. Но, моргнув, Эвелина поняла, что ошиблась. У кровати стоял совершенно другой человек. Она почему-то не могла вспомнить, как его зовут. В голове было пугающе пусто.

– Ты кто? – с трудом проговорила девушка. Язык отказывался ее слушаться.

– Твой хозяин. – Далион стоял в шаге от кровати, играя рукоятью меча.

Девушка долго молчала, словно осмысливая сказанное, а потом запрокинула голову и расхохоталась. Раскатистое эхо прокатилось от одного угла комнаты к другому. Далион сделал шаг назад от неожиданности.

Эвелина прекратила смеяться так же резко, как и начала. Нарочито облизала губы и откинула покрывало. Затем встала, с удовольствием потянувшись. Мужчина с легким интересом наблюдал за действиями своей тени. Чужачка одним мягким движением подошла к нему вплотную и с любопытством заглянула в лицо.

– Ты сильный, – с разочарованием выдохнула она, как-то по-собачьи вдохнув воздух. – Очень сильный. Ты поможешь мне?

– Нет, – с усмешкой отозвался Далион, следя, как в темных глазах его подопечной борются зеленые и красные искры бешенства.

Девушка вдруг зашипела и припала на одно колено, словно от невыносимой боли. Ногти прочертили длинные глубокие борозды по полу.

– Не могу, – едва слышно прошептала Эвелина, в безумной попытке пытаясь зубами содрать браслеты. – Мешают.

Мужчина сделал было шаг навстречу, будто желая помочь своей тени, но тут же отшатнулся, когда она подняла голову и с зеленой яростью в глазах взглянула на него.

– Самый сильный, да? – прошипела девушка, по-звериному выгибая спину. – Я бы не стала тебя убивать. Самке нужен самец для того, чтобы жить. Подумай, мы могли бы вместе бегать по ночным лесам, упиваясь свободой и возможностью самим решать – кому жить, кому умереть.

– Я и сейчас обладаю этой возможностью, – усмехнулся Далион. – По крайней мере, твоя жизнь полностью в моих руках… Перворожденная.

Эвелина не заметила легкой тени сомнения, прозвучавшей в словах гончей. Она лишь со злобой стукнула кулаком по полу, расшибая пальцы в кровь.

– Я ненавижу тебя, – с презрением сплюнула она и легко поднялась на ноги. – Ты ничем не отличаешься от других, которые пытались надеть на меня ошейник.