дрожала, я провела большим пальцем по его щеке. - Я люблю тебя. Вернись ко мне.
Его зрачки снова сузились, медленно обнажая те знакомые глаза. Он уставился на меня еще на мгновение, затем прорвался сквозь ту поверхность, которая удерживала его под водой, резко вдыхая воздух.
Он пошатнулся назад. Кровь отлила от его лица, которое обмякло от недоверия, словно я его ударила ножом. Он с грохотом уронил кинжал на пол.
- Зевандер, подожди. - Я протянула к нему руку, но он отступил еще дальше, уклоняясь от моего прикосновения.
Его лицо напряглось, выражение лица разбилось, разорванное шоком и чем-то, что леденело мою кровь. Взгляд, более пугающий, чем ярость, которую я видела мгновение назад. Я взглянула на клинок, лежащий на полу между нами, и в тот момент, когда он упал на колени, я схватила его, прежде чем он успел дотянуться.
Вместо того чтобы бороться со мной за него, он схватился за обе стороны головы и выдал стон агонии, настолько сильный и болезненный, что у меня снова навернулись слезы. Каждая мышца его тела дрожала, дыхание было прерывистым, когда он сгорбился.
Кулаки, стучащие в дверь, разорвали тишину между нами и заставили меня вздрогнуть. - Мэйв! Ты там в порядке? — крикнула Алейсея. - Я слышала, как разбилось стекло.
- Будь спокойна, я бы уже была мертва, пока ты вылезла из постели, чтобы проверить, но я в порядке! - Хотя во мне не было ни капли юмора, я ответила легко, ради нее. Когда больше не последовало никакого ответа, я повернулась к Зевандеру, который не сдвинулся с места, оставаясь в скрученном положении.
Я осторожно опустилась перед ним на колени, не зная, вернулся ли он в себя или нет. Когда он не бросился на меня, я протянула руку так же осторожно, словно приближалась к раненому зверю. В тот же миг, как мои пальцы коснулись его плеча, он снова отскочил от меня и отполз назад.
- Не делай этого.
Его взгляд наконец встретился с моим, и мне не нужно было проникать в его душу, чтобы почувствовать разрушение и стыд, поглощавшие его. Раздиравшие его безжалостной ненавистью. - Я чуть не убил тебя. - В его голосе слышалось опасное дрожание, медленно спадающее сдерживание. - Я чуть не провел чертовым лезвием по твоему горлу и не покончил с твоей жизнью, — прорычал он. Гнев в его глазах сменился болью, словно эти образы ожили за его взглядом. - То, что я видел—
- Не было реальностью. Твой разум был поглощен чем-то другим.
- Да. Мой разум был поглощен, и из-за этого я чуть не уничтожил тебя.
- Тот, кем ты был мгновение назад, — это не тот, кем ты являешься сейчас. Прямо сейчас.
- Это именно тот, кем я являюсь! — резко выпалил он, проводя рукой по голове. - Ты получаешь скромные проблески того, что живет внутри меня. Того, чему я посвятил свое существование, чтобы никогда не дать ему вырваться на свободу. Годами мне приходилось учиться сдерживать это, и я теряю над этим контроль!
- И несмотря на то, что я видела, я все равно люблю тебя.
- Если бы ты знала, что корчится внутри меня. В моей голове. - Он ударил ладонью по виску.
- Я бы все равно любила тебя.
- Не надо. Не говори этого снова.
- Я люблю тебя, Зевандер. То, что ты сделал, то, что ты пережил. Это не приводит к перемене моих чувств. Ничто из этого не меняет моего отношения к тебе. В этом и заключается красота безусловной любви. Она не требует ничего взамен. - Я протянула руку, чтобы сократить расстояние между нами и успокоить его, но он отшатнулся, словно одно прикосновение могло превратить его в камень.
- Ты заслуживаешь большего.
- А ты — нет?
Его опущенный взгляд и отказ ответить сказали все — это было молчаливое признание собственной недостойности.
- Твои приступы временны. Как только мы найдем те камни, с тобой все будет в порядке.
- Дело не только в вивикантеме. Он был лишь катализатором. А это? Это годы тьмы, пропитанные невыразимой жестокостью, всплывающие на поверхность, как давно утонувшие трупы. Я скрывал эти скелеты под разными масками. Брат. Убийца короля. Проклятый демон. Но внутри меня они гноятся и разлагаются. И они жестоки, отчаянно стремясь разрушить что-то прекрасное.
- Я уже привык видеть трупы, и твои меня не пугают. Я все равно выбираю тебя.
- Я не даю тебе ничего взамен. Ничего, кроме боли и угрозы смерти. Я страдаю во плоти.
- И мне не чужды ни боль, ни угроза смерти. То, что ты даешь мне, гораздо больше, чем это. Я люблю тебя. И мне не нужно, чтобы ты чувствовал то же самое.
- Говорить эти слова — ложь, пока я держу лезвие у твоего горла. Как легко я мог бы перерезать тебе горло прямо сейчас. Разрезать тебя и смотреть, как ты истекаешь кровью.
- Но ты этого не сделал.
- Но я мог бы! И что тогда? Как я мог бы жить после этого? Я бы не смог. - Он провел руками по волосам и ударил ладонью по виску. - Я стоял на грани смерти больше раз, чем могу сосчитать, перенес все виды боли, но ничто не принесло бы мне большего страдания, чем потеря тебя. - Опустив губы, он покачал головой. - Я не твой защитник. Я твой враг. Угроза.
- Ты — моя первая и единственная любовь.
- Хватит! Я не оскверню эти слова поступками, говорящими об обратном.
- За исключением того, что сейчас у тебя нет клинка в руке.
В его глазах мелькнула печаль, даже когда напряжение исказило его лицо. - Я причиню тебе боль, Мэйвит. Этот гнев, живущий внутри меня, не способен на любовь. Он прячется под моей кожей, ожидая дня, когда сможет уничтожить. Когда сможет разрушить тебя.
- Единственное, что может уничтожить меня, — это то, что ты оттолкнешь меня. Даже клинок, перерезающий мне горло, не причинит боль сильнее той, которую ты причиняешь мне сейчас. - Я осмелилась подойти ближе, отчаянно желая прикоснуться к нему. Чтобы успокоить боль и муку, которые он сжимал в своих крепких кулаках.
- Я не отталкиваю тебя. Я пытаюсь защитить тебя.
- От чего? Кого ты видишь, когда впадаешь в эти приступы? - Он не ответил, и,
