– Грунт, понимаешь, твердый…
– Глинистый…
– Каменистый…
– Ой, угробим струмент, боярин!..
– Угробим – как пить дать!..
– Винтом пойдет!
– Выбросишь!..
– Десять минут!!! – прорычал Надысь и яростно зыркнул на шарахнувшихся от него артельщиков.
– Полчаса, не меньше… – виновато пожимая плечами, попросил Данила.
– Пять минут!!!
– Так ить не идет струмент…
– Земля – как камень…
– Сам попробуй, боярин, покопай-ка!
– Так ить опять скоро точить придется…
– Сэкономишь минуту – потеряешь полдня!..
Через пятнадцать минут после начала работы смазанными лопатами мужики ушли на обед.
После обеда – на перекур, чтоб лопаты прогрелись.
Через двадцать минут после перекура – шлифовать черенки.
Через десять минут после шлифовки черенков – шкурить плечики лопат, чтоб ноги не соскальзывали от смазки.
После ошкуривания – снова на перекур, чтоб почва осела.
Через двадцать три с половиной минуты после перекура – менять расшатавшиеся гвозди.
Через пять минут…
Несчастному, запутанному капралу начало казаться, что ничего в мире более сложного, чем выкопать лопатой яму, нет, не было, и вряд ли когда-нибудь еще будет придумано.
Через пять минут, без предупреждения, мягко ступая синими с серебряным шитьем яловыми сапожками по раскуроченной брусчатке, к нему подошел Чернослов.
– Это что? – раздалось над головой Надыся знакомое злобное шипение, чуть не
отправившее его без пересадки из сна простого в сон вечный. – Что это, по-твоему, я спрашиваю?
– Так точно! Никак нет! Не могу знать! – оттарабанил капрал, вскакивая и раздирая на ходу измученные очи.
– Не могу знать? – сладким ядом сочился ему в уши шепот колдуна. – Не могу знать? А чем ты тогда тут занимаешься, а?
– Работы идут полным ходом!
– И это ты называешь «полным ходом»?!.. – шепот сорвался на визг. – Это ты называешь – «идут»?!..
– Так точно! Никак нет! Не могу…
– Идиот!!!.. Кретин!!!.. Дебил!!!..
Град ударов обрушился на застывшего по стойке «смирно» Надыся.
Мужики, привлеченные нежданным развлечением, прекратили работу и как бы невзначай всей артелью подтянулись к месту разбора полетов.
– Да ты у меня сам сейчас лопату в руки возьмешь, мерзавец! Пошел прочь! Ты разжалован!!!..
– Это вы, боярин, зря так, – степенно выступил вперед Данила. – Он за нами хорошо присматривал, всё работать заставлял, ни спуску не давал, ни роздыху.
– Эт верно, – подтвердил белобрысый парень. – Чистый зверь, ваш солдатик.
– Ох, суро-ов, – закивали мужики.
– Работать?! – Чернослов снова перешел на шипение, как испаряющий последнюю эмаль чайник. – Это вы называете – «работать»?!..
– Так ить тяжелые работы-то, боярин, – развел руками мужик в синей рубахе.
– А еще крепеж надо будет делать!
– Тоже ить не три минуты!
– И материал нонче дорогущий!
– За такую непосильную работы прибавить бы надо, хозяин, – с прозрачным, как слеза артельщика, намеком пошуршал пальцами о палец Данила.
– Ах, вот оно что?.. – глаза колдуна склеились в две едва различимые щелочки. – Так выслушайте теперь меня. К лешему крепеж! Или к завтрашнему дню здесь будет яма, какую мне надо, или ваши могилы! ПОНЯТНО???!!!
Землекопы шарахнулись, но не отступили.
– Так ить, ежели как попало копать, без крепежа, стенки потом осыпаться могут! – протянул к Чернослову руку Данила в попытке образумить недалекого заказчика.
– Осыпаться?.. – по бескровному перекошенному злобой лицу колдуна скользнула змеей улыбка, и он едва слышно пробормотал себе под нос: – Хм… Осыпаться… А что… Это даже забавно…
И снова повысил голос:
– Не вашего ума дело! Вы меня слышали?
– Слышали, боярин, – склонились мужики.
– Вы меня поняли? – угрожающе склонил он голову набок.
– Поняли, боярин…
– Приступайте, – удовлетворенно кивнул он. – Надысь, будешь ворон считать – шкуру спущу!
– Так точно!.. Никак нет! Не могу…
– Дурак… – презрительно скривился колдун, повернулся и быстро зашагал прочь.
Капрал, проводив взглядом спину удаляющегося начальства, обернулся на мужиков и оглядел их с озадачившей даже его самого смесью ненависти, удивления и благодарности.
– Ну, чего вылупились! – замахнулся он на них пикой. – Работайте, работайте! Слышали, что сказало его величество? Вам что, жить надоело? Так это он мигом!..
– Ну, если вы вопрос ставите таким образом… – развели руками мужики. – Тогда, пожалуй, можно и начать работать.
К вечеру была вырыта яма десять на десять метров и глубиной семь.
Капрал заглянул в нее, посветив себе факелом, и удовлетворенно кивнул головой:
– На сегодня хватит. Вылазьте.
– Сейчас, сейчас, боярин, – отозвался Данила. – Только земельку притопчем…
– …чтоб не слежалась…
– Ну, давайте…
Голова капрала скрылась из виду.
Артельщики переглянулись, не сговариваясь, положили лопаты и быстро присыпали их сверху толстым слоем рыхлой земли.
«Ночью вернемся и заберем, чего добру пропадать», – была одна, ровно пришедшая под гипнозом мысль, – «А завтра хоть трава не расти. Шибко надо им будет – еще выдадут».
– Ну, мужички, пошабашили – и по домам, – степенно и громко, чтобы было слышно наверху, объявил артельщик.
– И то дело…
И народ с чувством выполненного долга потянулся к лестницам, а капрал – докладывать Чернослову лично, как тот и велел.
Выслушав доклад, колдун отпустил Надыся, не сказав ни слова, и сразу после этого кликнул Ништяка.
– Яма практически готова, – странно улыбаясь, сообщил он лейтенанту. – Переводите пленных.
– Разрешить им закончить ужин, или…
– Пусть поужинают, – отстраненно улыбаясь, разрешил колдун. – В последний раз.
– Мы что, их в этой яме?.. – Ништяк живописно захрипел и чиркнул себя большим пальцем по горлу.
– Нет… Да… Не сразу… – похлопал его по руке Чернослов. – Пока просто перестаньте кормить. Посетителям тоже не разрешайте. Вокруг выставьте охрану.
– Чтоб не сбежали? – уточнил лейтенант.
– Чтоб никто не провалился, – фыркнул маг.
Лейтенант откозырял и ушел, а Чернослов достал свой устроитель, снова
полюбовался благородным блеском и оригинальной фактурой крокодильей кожи обложки, золотом пера и тонкой работой чернильницы, и бережно вычеркнул еще один пункт
плана: «3 октября. 17:45. Начало ужасного и показательного конца местной элиты (кроме царской семьи, оставить на попозже)».
