На спину легла немыслимая тяжесть. Однажды я угодил под лед – хватило ума искупаться в северном море! – и ощущения были похожими: сверху давила толща льда, скользкая, блестящая, непробиваемая… Но тогда я мог нырнуть поглубже, благо воздуха в легких еще хватало, оттолкнуться от дна и прошибить лед… да, в десятке шагов от проруби, куда меня спровадили добрые и веселые северяне. К счастью, они были настолько пьяны, что даже не поняли, что за чудовище взломало лед, а я поспешил унести обледеневшие крылья подальше оттуда. Как не грохнулся по пути и не врезался в ледяную гору, сам не знаю. Видимо, опять повезло – не только мои спутники перебрали горячительного…
Но здесь некуда было нырять, а оттолкнуться я мог только от пола пещеры, который начал опасно потрескивать под моими лапами. Потрескивать?
«Ну же, давай! – сказал я себе. – Ты ведь не можешь свернуться в этой пещерке, как зародыш в яйце, и ждать, тебе нужно на волю! И ты вовсе не слабак, как бы ни дразнила тебя Фергия! Понимала бы что в драконах…»
Я думал, у меня хребет переломится, когда я изо всех сил подался вверх. Видел краем глаза синее пламя – значит, Фергия помогала по мере возможностей… Вот только ничего не выходило, это зеркальное яйцо не желало раскалываться и выпускать на волю новорожденных… Что за чушь лезет в голову!
И вот тут… Клянусь, не знаю, что случилось, но от боли у меня в глазах полыхнуло алым, и я с бешеным ревом рванулся, стряхивая со спины и крыльев осколки – не разглядел даже, каменные или зеркальные…
Снаружи светило закатное солнце. Кругом расстилалась пустыня, а рядом с нами торчали остатки того, что недавно было пусть невысокими, но скалами.
– Спасибо, что огнем не дохнули, Эйш, – невозмутимо сказала Фергия, отряхиваясь от песка и каменной крошки. – Сомневаюсь, что я сумела бы сдержать драконье пламя.
– Я бы смогла, – сказала змеедева.
– Ну, я рассчитывала на это, поэтому и рискнула, – ухмыльнулась Фергия.
– Вы что… вы что сделали? – выговорил я, обретя человеческий облик.
– Вы можете меня возненавидеть, Эйш, но я покусилась на вашу самую большую ценность, – сказала она без тени раскаяния.
– То есть…
– Вспомнила, о чем предупредила нашу пленницу, потом еще всплыло в памяти, как дед говорит: «Злющий, как дракон, которому хвост прищемили», вот и… – улыбнулась она и шикнула: – Потом поругаемся! Посмотрите лучше на нее, когда еще такое увидишь…
Змеедева больше не напоминала слабое подземное существо, всю жизнь проведшее в полной темноте. О нет, глаза ее остались огромными, но сейчас они горели не бледным пламенем, а живым огнем. Распущенные волосы – и когда она успела расплести косу? – укрыли весь пригорок, на котором мы очутились, они струились все дальше и дальше, вплетаясь в сложный рисунок барханов, и сверкали так, что глазам было больно. Хвост обвивал всех нас тремя кольцами, и он тоже сиял чистым золотом.
Она была поразительно красива… и ужасна. Наверно, даже дракон страшен не до такой степени, как порождение древних духов!
Ящерицы и змейки собрались вокруг, но не рисковали приближаться. Наверно, для них змеедева была слишком горяча.
– Мне кажется или земля дрожит? – светски осведомилась Фергия.
– Отец идет… – благоговейно выговорила змеедева и протянула руки в сторону севера. – Он идет за мной, наконец-то…
– А он нас не раздавит, не проглотит? Была ему охота разбираться, кто мы такие – помощники или враги? – озвучила Фергия мои опасения.
– И верно… – Змеедева очнулась. – У тебя есть нож?
– Как не быть.
Фергия протянула ей требуемое, и она быстро отрезала две свои пряди, завязала у нас на запястьях и пояснила:
– Теперь не тронет. Но если вдруг… вы ведь можете улететь.
У меня ныла спина после всех этих упражнений, я уж молчу о… хвосте, но я подозревал, что от Золотого Змея буду улепетывать со всех крыльев, даже если они начнут отваливаться! Другое дело, что поди удери от него – поднимется хоть до самого солнца и сглотнет на лету. Ему дракон – что ящерице муха.
Дрожь земли нарастала, но у меня уже не было сил бояться. Я думал только о том, что зверски хочу есть. И пить. И если воду могла наколдовать Фергия, то с едой дело обстояло скверно. Впрочем, в драконьем облике я и ту сушеную подметку могу проглотить, другое дело, что надолго мне ее не хватит, а нам ведь нужно как-то выбираться из этого дивного места!
«Вот почему дядя странствует в облике человека, – невольно подумал я. – Так ему нужно в разы меньше провианта! В случае опасности – взлетит, конечно же, но это случается редко, от обычных бандитов и диких зверей он и так отобьется…»
Солнце садилось, и небо приобрело тревожный оттенок.
К нам двигалось что-то громадное, настолько, что даже сравнить было не с чем. Оно, наверно, вздыбило все барханы на своем пути, опрокинуло скалы и взбаламутило источники в оазисах, а теперь…
Теперь оно оказалось прямо перед нами.
Я зажмурился, когда песок полетел во все стороны. Судя по ругани, Фергия поступила так же. Когда же оба мы рискнули открыть глаза, перед нами не было никакого Золотого Змея, каким его живописуют легенды, – только невысокий, плотного сложения, дорого одетый мужчина обнимал девушку, снова лишившуюся хвоста.
– Ну вот, все проглядели… – расстроенно протянула Фергия, и я шикнул на нее.
Мужчина, отстранив дочь, подошел к нам. Если не приглядываться – человек как человек, но вот глаза у него были такие же, как у змеедевы, огромные, золотые, на пол-лица, с вертикальным зрачком.
Я поклонился, Фергия даже не подумала, с жадным любопытством рассматривая незнакомца.
– Крылатый и смертная, – негромко произнес он, но уши заложило, словно где-то неподалеку сошла лавина. – Много лет я искал дочь, а нашли и выручили ее чужаки… Как это вышло?
– Мы искали вовсе не ее, рашудан, – развела руками Фергия. – Наткнулись по чистой случайности. Хотя… Не такая уж это была случайность, верно, рашади?
Змеедева кивнула. И верно, она же пыталась притянуть кого-то, пойманного заклятием в это место, но сработало это только со мной.
– Удачное стечение обстоятельств, одним словом, – завершила Фергия. – Хорошо, что все остались живы и невредимы, и я искренне надеюсь, рашудан, что ты позволишь нам с этим крылатым поскорее убраться прочь…
Желудок мой отозвался протяжной трелью, и я понял, что неудержимо краснею. Конечно, удержаться я никак не мог, но в такой момент!..
– Далеко вы улетите, голодные и уставшие, – пробормотал Золотой Змей и подошел к яме, образовавшейся на месте темницы змеедевы. – Солнце еще не село. Присядьте. Поговорим.
– А-а-а, смотрите, Эйш! – не дослушав, вскричала Фергия, хватая меня за рукав. – Вот это чудеса! Я так не умею!
Яма на наших глазах наполнялась водой – она перехлестнула через края и хлынула прочь, впитываясь в песок, еще мутная… Но несколько минут – и вода сделалась кристально прозрачной, и в образовавшееся озерцо теперь можно было смотреться… да, как в зеркало.
– Пей, крылатый, – сказал мне Золотой Змей, поразительно знакомым жестом вытерев руки о вышитый кафтан, – не бойся. Ручьи моей дочери уходят вместе с нею, а я лишь выпустил подземный источник на волю. Когда-то давно он был силен, потом сотряслась земля, и его завалило, а следом пришла пустыня. Теперь он вновь свободен.
– Как я и говорила! – радостно воскликнула Фергия и упала на четвереньки рядом со мной, чтобы от души нахлебаться чистой холодной воды и умыть чумазое лицо. – А теперь тут будет оазис, рашудан?
– Кто знает? Может, будет, может, нет, но источник не иссякнет, – без улыбки ответил Золотой Змей, поудобнее уселся на пригорке, вынул из кармана вышитый платок, встряхнул его и расстелил на земле.
Я глазам своим не поверил: платок сделался скатертью, как в сказках, и теперь на ней появлялась немудреная снедь – хлеб, сыр и мясо, вареное, жареное и копченое, а еще почему-то яблоки и плошки с незнакомыми ягодами. Хотя все верно: Золотой Змей ведь родом из северного края, а там нет такого изобилия фруктов, как в Адмаре.
