Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 288
– Звук «х» может заменять любую букву, – проговорила Шаллан рассеянно. – Мы пишем его как симметричную букву, чтобы сделать слово равновесным, но добавляем специальный знак, чтобы указать, что оно звучит как «х», так слово легче произносить.
– Что... Но как вы можете притворяться, что слово симметричное, когда это не так!
Шаллан проигнорировала его шипение, уставившись на чужую письменность, которая предположительно была на языке зари.
«Если мы найдем город Джасны, – подумала Шаллан, – и если там действительно есть записи, они могут оказаться на этом языке».
– Нужно проверить, как много ты можешь перевести с языка зари.
– Я не читаю на нем, – ответил Узор раздраженно. – Лишь предположил смысл нескольких слов. Имя я могу перевести, потому что оно содержит те же звуки, что и города выше на карте.
– Но они написаны не на языке зари!
– Письменности происходят одна от другой. Очевидно.
– Настолько очевидно, что ни один человеческий ученый об этом не догадался.
– Ты недостаточно хорошо разбираешься в закономерностях, – сказал Узор самодовольно. – Ты абстрактная. Ты думаешь, используя ложь, и затем убеждаешь себя в ней. Это очаровательно, но не подходит для закономерностей.
«Ты абстрактная…»
Шаллан обогнула кровать и вытащила из стопки книгу, написанную ученой Али-дочерью-Хасвет из Шиновара. Шинских ученых было особенно интересно читать, потому что их взгляды на остальной Рошар отличались свободой и независимой точкой зрения.
Она нашла отрывок, который искала. Джасна подчеркнула его в своих заметках, поэтому Шаллан послала за полной книгой. Деньги Себариала, которые он действительно платил, пришлись очень кстати. Ватах и Газ по ее просьбе провели последние несколько дней среди торговцев книгами, спрашивая «Слова сияния» – книгу, которую Джасна дала ей перед смертью. Поиски были неудачными, хотя один торговец утверждал, что может заказать ее из Холинара.
– Уритиру связывал все народы, – прочитала Шаллан в работе шинской писательницы. – И временами был нашим единственным путем во внешний мир с его нечестивыми камнями. – Она посмотрела на Узора. – Что это значит для тебя?
– Значит то, что сказано, – ответил тот, все еще вися перед картой. – Что Уритиру был хорошей связью. Возможно, дороги?
– Я всегда читала фразу в переносном смысле. Связанный целями, мышлением и учениями.
– А. Все ложь.
– Что, если это не метафора? Что, если ты прав?
Девушка поднялась, прошла через комнату к картам и прикоснулась пальцами к Уритиру в центре.
– Связанный... но не дорогами. На некоторых из этих карт вообще нет дорог, ведущих к Уритиру. Они все помещают его в горах или хотя бы среди холмов...
– М-м-м.
– Как добраться до города, если не по дороге? – спросила Шаллан. – Нохадон мог ходить туда, как он утверждал. Но другие не говорили о поездке в Уритиру верхом либо пешком. Правда, существовало несколько отчетов людей, посещавших город. Он был легендой. Большинство современных учений утверждают, что он миф.
Ей необходимо больше информации. Она бросилась к сундуку Джасны и вытащила одну из ее записных книжек.
– Она сказала, что Уритиру не находился на Разрушенных равнинах,– произнесла Шаллан, – но что, если путь к нему здесь? Не обычный путь, конечно. Уритиру был городом волноплетов. И древних чудес, вроде Клинков Осколков.
– М-м... – тихо прогудел Узор. – Клинки Осколков – не чудеса...
Шаллан нашла упоминание, которое искала. Это была не цитата, показавшаяся ей любопытной, а комментарии Джасны к ней:
«Еще одна сказка, записанная в опусе «Среди темноглазых» Калинама. Страница 102. В сказках множество упоминаний о мгновенных перемещениях и Клятвенных вратах».
Мгновенные перемещения. Клятвенные врата.
– Вот зачем она ехала сюда, – прошептала Шаллан. – Она думала, что сможет найти проход здесь, на равнинах. Но здесь безжизненные штормовые земли, на них только камни, крэм и большепанцирники.
Она посмотрела на Узора.
– Нам действительно нужно попасть непосредственно на Разрушенные равнины.
Ее заявление сопроводил зловещий звон часов. Зловещим он был в том смысле, что час оказался гораздо более поздний, чем полагала Шаллан. Шторма! Встреча с Адолином назначена на полдень. Ей необходимо выйти через полчаса, если она не хочет опоздать.
Девушка вскрикнула и побежала в ванную. Она повернула кран, чтобы наполнить ванну. Несколько мгновений он выплевывал грязную воду с крэмом, но потом потекла чистая теплая вода, и Шаллан воткнула пробку. Подставив руку под струю, она в который раз восхитилась. Текущая теплая вода. Себариал сказал, что недавно приходили мастера, установившие фабриал, который поддерживает воду в цистерне наверху постоянно теплой, как принято в Харбранте.
– Я, – сказала она, сбрасывая халат, – собираюсь позволить себе очень-очень сильно к этому привыкнуть.
Шаллан забралась в ванну, в то время как Узор двигался по стене над ней. Она решила не стесняться его. Правда, у него был мужской голос, но он не являлся настоящим человеком. Кроме того, спрены находились повсюду. Возможно, один из них сидит в ванне, а другие – на стене. В глубине души Шаллан полагала, что у всего есть душа или спрен или что-то в этом роде. Заботило ли ее то, что за ней наблюдают стены? Нет. Так почему ее должен беспокоить Узор?
Ей приходилось повторять подобные рассуждения каждый раз, когда он видел ее раздетой. Они помогали бы, если бы он не был так сильно любопытен насчет всего на свете.
– Анатомические различия между полами такие незначительные, – сказал Узор. – И в то же время столь глубокие. И ты их усиливаешь. Длинные волосы. Румянец на щеках. Прошлой ночью я сходил посмотреть, как купается Себариал и...
– Только не говори, что ты действительно это сделал, – ответила Шаллан, покраснев.
Она взяла немного пастообразного мыла из банки рядом с железной ванной.
– Но... я ведь только что сказал именно это... В любом случае меня не видели. Если бы ты стала более уступчивой, такой необходимости не возникло бы.
– Я не собираюсь рисовать для тебя обнаженных людей.
Шаллан совершила ошибку, когда упомянула, что многие великие художники тренировались подобным способом. Дома после долгих просьб она уговорила нескольких служанок позировать для нее, пообещав уничтожить наброски. Что и сделала. Она никогда не рисовала мужчин с натуры. Шторма, это бы так смущало!
Шаллан не позволила себе задержаться в ванне. Спустя пятнадцать минут по часам она стояла одетая и расчесывала перед зеркалом мокрые волосы.
Как она сможет вернуться в Джа Кевед к мирной сельской жизни? Ответ прост. Вероятно, она никогда не вернется. Когда-то такая мысль могла бы ее испугать, теперь лишь взволновала. И она была полна решимости привезти братьев на Разрушенные равнины. Здесь они будут в большей безопасности, чем в поместье отца, и что они оставят позади? Едва ли вообще что-нибудь. Шаллан начинала думать, что такое решение лучше, чем любое другое, и позволит им избежать проблем с пропавшим преобразователем.
Она отправилась в один из информационных центров, связанных с Ташикком, – их было по одному в каждом лагере – и заплатила за письмо вместе с самопером, чтобы отправить сообщение братьям из Валата. К несчастью, доставка займет несколько недель. Если оно вообще дойдет. Торговец, с которым она говорила в информационном центре, предупредил ее, что продвижение по Джа Кеведу теперь очень затруднено из-за войны за трон. Из осторожности она отправила второе письмо из Нортгрипа, который находился так далеко от полей сражения, как только возможно. Она надеялась, что по крайней мере одно из двух писем благополучно доберется до адресата.
Снова установив контакт, Шаллан написала братьям лишь об одном. Покинуть поместье Давар. Взять деньги, посланные Джасной, и бежать на Разрушенные равнины. На данный момент она сделала все, что могла.
Бросившись через комнату, девушка запрыгала на одной ноге, натягивая туфлю, и пронеслась мимо карт.
«Я разберусь с вами позже».
Пора очаровать жениха. Так или иначе. В романах, которые она читала, все казалось так просто. Похлопать ресницами, залиться румянцем в подходящий момент. Ну, в тот последний раз всего этого хватало. Разве что было не всегда уместно. Шаллан застегнула рукав на безопасной руке, задержавшись в дверях, оглянулась и увидела на столе папку с набросками и карандаш.
Она не хотела опять уходить без них, поэтому сложила все в сумку и выбежала наружу. На пути через беломраморный дом Шаллан миновала Палону и Себариала, которые устроились в комнате с огромными стеклянными окнами, располагавшимися с подветренной стороны и выходящими в сад. Палона лежала вниз лицом с обнаженной спиной, наслаждаясь массажем, а Себариал полусидя ел сладости. За трибуной в углу стояла молодая женщина и декламировала им стихи.
Ознакомительная версия. Доступно 44 страниц из 288
