В его протянутой руке корчилось и пускало слюну чтото живое. На этот раз никаких фокусов или теней. Тугра Хотан голой рукой держал черного скорпиона более фута длиной — самое смертоносное создание пустыни, удар шипастого хвоста которого означал мгновенную смерть. Лицо Тугра Хотана, подобное черепу, прорезала ухмылка мумии. Конан мгновение медлил в нерешительности. Затем без предупреждения бросил меч.
У застигнутого врасплох Тугра Хотана не было времени уклониться от удара. Острие меча вонзилось в него под сердцем, прошло насквозь и вышло на фут из спины. Колдун упал, раздавив в кулаке ядовитую тварь.
Конан бросился к алтарю и поднял Ясмелу окровавленными руками. Она судорожно обхватила белыми руками его защищенную кольчугой шею, истерически всхлипывая, и не отпускала его.
— Кром и его дьяволы, девочка! — заворчал он. — Пусти меня! Сегодня было убито пятьдесят тысяч человек, и у меня еще много работы…
— Нет! — выдохнула она, прижимаясь к нему с необузданной силой, в этот миг от страха и страсти такая же варварка, как он. — Не позволю тебе уйти! Я принадлежу тебе, ты завоевал меня огнем, и сталью, и кровью! А ты
— мой! Там, среди людей, я принадлежу другим, а здесь — себе и тебе! Ты не уйдешь!
Мгновение он колебался. Его мысли метались в горячке бушующих страстей. Огненное неземное сияние продолжало озарять комнату, бросая призрачный свет на мертвое лицо Тугра Хотана, который, казалось, улыбается им в безрадостном оскале. Снаружи, в пустыне, на холмах, среди океана мертвецов, люди продолжали умирать, стонать от ран, жажды и безумия, и решалась судьба королевств. Затем все было смыто прочь темнокрасной волной, которая восстала из глубин души Конана, когда он с дикой страстью сжал в железных руках гибкое белое тело, мерцающее перед его очами словно колдовской огонь безумия.
Королева Черного Побережья
Еще несколько месяцев Конан провел в родной Киммерии, прежде, чем снова вернуться в цивилизованные страны. Служил в армиях Немедии и Офира. Но времена были мирные. Конан бросил службу и отправился в Аргос…
1. Конан становится пиратом
Подобно листьям, что весной хотят Дождаться осени, что выкрасит их кровью Хотела одарить его она Неугасимой, пламенной любовью.
Песнь о Белит
Копыта звенели по улице, ведущей к пристани. Люди поспешно разбегались, едва успев разглядеть всадника на вороном жеребце. На всаднике был панцирь и развивавшийся по ветру красный плащ. Позади слышался шум погони. Доскакав до причала, всадник с такой силой осадил коня, что тот сел на круп. Матросы, поднимавшие полосатый широкий парус на высокобортной пузатой галере, засмотрелись на богатыря, а здоровенный чернобородый шкипер протестующе закричал, когда всадник прямо с седла в невероятно длинном прыжке соскочил на палубу.
— Кто тебе разрешил взойти на корабль?!
— Отчаливай! — рявкнул незнакомец, сунув под нос шкиперу свой огромный меч, с клинка которого стекали алые капли.
— Мы же плывем к кушитскому побережью! — попытался отговорить его шкипер.
— Так и плыви в Куш! Отчаливай, я тебе говорю! — Богатырь бросил взгляд в конец улицы, где уже появился конный отряд, за которым бежала группа лучников.
— А у тебя есть, чем заплатить за проезд? — не унимался шкипер.
— Сталью заплачу! — взмахнул мечем воин. — Клянусь Кромом! Или твоя галера немедленно отплывет, или я утоплю ее в крови экипажа.
Шкипер неплохо разбирался в людях. Ему хватило одного взгляда на застывшее в гневе мрачное, покрытое шрамами лицо, чтобы без лишних слов оттолкнуть галеру багром от берега. Весла опустились, заработали гребцы. Вскоре дуновение ветра наполнило парус. Галера все быстрее и быстрее скользила по волнам океана.
На берегу всадники в ярости потрясали мечами, выкрикивая угрозы.
— Пусть бесятся, — усмехнулся воин. — Следуй своим курсом, благородный шкипер.
Шкипер сошел с мостика на палубу и принялся разглядывать незнакомца. Тот стоял, опираясь на мачту и все еще сжимая в руке меч. Его могучая фигура была закована в черный чешуйчатый полупанцирь, блестящие наколенники и сероголубоватый стальной шлем, из которого торчали отполированные бычьи рога. С могучих плеч свешивался, развеваясь на ветру пурпурный плащ, широкий пояс был украшен золотой пряжкой. Видневшиеся изпод шлема аккуратно подстриженные черные волосы контрастировали с голубыми глазами.
— Коль уж нам суждено путешествовать вместе, — сказал шкипер, — то неплохо хотя бы познакомиться для начала. Меня зовут Тито, я шкипер из порта Аргос. Направляюсь в Куш, менять бусы, шелк, сахар и бронзовые мечи на слоновую кость, копру, медную руду, жемчуг и сильных черных рабов.
— А я Конан из Киммерии. Прибыл в Аргос в поисках достойного меня занятия. Но сейчас королевству не грозят войны, так что я не нашел, к чему бы приложить руки.
— Почему же тебя преследовали гвардейцы? — спросил Тито. — Это, конечно, не мое дело, можешь не отвечать…
— Мне скрывать нечего, — перебил его Конан. — Клянусь Кромом, я немало времени прожил среди вас, цивилизованных людей, как вы себя называете, но никак не смог постичь ваших обычаев.
— Прошлой ночью сотник королевской гвардии в таверне хотел отобрать девчонку у моего приятеля, который, естественно, заколол гвардейца. Но, видимо, ваши законы охраняют наглецов. Парню пришлось бежать. А поскольку меня видели рядом с ним, то потащили в суд и принялись допытываться, где мой приятель. Я ответил им, что это мой друг, и я не могу его выдать. Тут судья завопил, что меня надо бросить в подземелье за оскорбление суда и держать там до тех пор, пока я не выдам приятеля. Поняв, что они все там свихнулись, я выхватил меч, раскроил голову судье, прорубил себе дорогу из зала суда, вскочил на коня предводителя гвардейцев и помчался к порту, чтобы попасть на корабль и отправиться подальше отсюда.
— Не испытываю горячей любви к судейским, — сказал Тито. — Правда, по возвращении у меня могут быть неприятности, но у меня есть все основания утверждать, что я действовал исключительно под угрозой насилия. Вложи меч в ножны, мы мирные моряки и не имеем ничего против тебя. К тому же неплохо иметь такого воина на корабле для защиты. Пойдемка, выпьем по кувшинчику вина.
— Вот это по мне, — охотно согласился Конан и сунул меч в ножны.
Галера, на которую попал Конан, называлась «Аргус». Маленькая, прочная она ничем не отличалась от множества кораблей, курсировавших между портами Зингары и Аргоса и редко отваживавшихся выходить в открытое море. «Аргус» был широк в корме и плавно сужался к носу, высокому и изогнутому. Управлялся он с помощью огромного весла. Парусное вооружение состояло из большого грота — прочного полосатого шелка — и кливера. Люди спали прямо на палубе, прячась в непогоду под балдахинами. Экипаж состоял из двадцати гребцов, трех рулевых и шкипера.
