досках…
Травма детства, короче говоря.
Или не травма?
Проводя ладонью по воде, я задумалась. Может, это просто сделало меня сильнее? Один из многих кирпичиков, благодаря которым я такая, какая есть. Я умею брать себя в руки и склеивать после неудач. Я умею преодолевать страхи и идти туда, где трудно.
Я справлюсь.
Убрала руку. И хотела уже вставать… но вода успокоилась, и я увидела в её глади собственное отражение.
Из отражения в воде на меня смотрела… я сама. И я наконец-то поняла, что именно было странным во всём этом, то, что я ощутила сразу же, но происходило столько всего, что не успевала осмыслить.
Нет.
Магия не запихнула меня в какое-то чужое тело. Не подарила мне новую жизнь.
Она вернула мне меня. Такую, какой я была двадцать лет назад.
Я посмотрела на свою руку. На ней мерцали капли голубоватой воды. Искры магии.
Нежная кожа. Аккуратно подстриженные ногти с белыми краями, без следа салонного маникюра. Крепкие, твёрдые, не испорченные химическими веществами, ломкие и истончившиеся, какими они стали за годы «ухода за собой». Даже кутикула обратно отросла. А ведь и не задумывалась никогда, зачем её обрезать — ну положено так, мода такая. Но природа же её для чего-то придумала. И вот теперь впервые подумала, как это красиво — когда руки такие, какие есть. А не такие, какими, по мнению других, им положено быть, чтобы считаться «дорогим специалистом и ухоженной женщиной».
На моём лице — ни следа косметики. Румянец и алые губы. Кровь прилила, и я губы кусала, пока нервничала из-за этого шикарного гада. Ровная, бархатная кожа. Такая, какая бывает в юности, пока она не устанет и не смирится под гнётом всех тех издевательств, которые на неё обрушивает «многоступенчатый уход». А заодно бессонные ночи, тревоги, стрессы, страхи, слёзы в подушку. Когда в каждой, каждой морщинке навсегда застывает на лице летопись разочарований и предательств. Которых я ещё не испытала тогда, в мои девятнадцать.
Да и лишние килограммы, которые я наедала по ночам под сериальчики, чтобы хоть каплю дофамина получить за весь бесконечный, выматывающий день, чтобы заедать стрессы и тревоги… их больше не было. Испарились. Потому что я, та, молодая, верящая в лучшее, ещё не была так ранена, чтобы это всё заедать.
Волосы, пожалуй, почти не изменились, только отросли ниже плеч. Я себе так всё же не позволяла, хотя всегда хотела. Ухаживать было бы долго и сложно… а вот теперь я вижу себя такой, какой не осмеливалась, но всегда хотела быть.
Собой.
Как будто я получила шанс начать заново. С той же стартовой точки. Прожить жизнь по-новому. Сделать другой выбор. Быть смелой там, где раньше не решалась. Позволить себе быть другой…
Смогу ли?
Я пристальней всмотрелась в своё отражение.
Глаза.
С этого юного и свежего лица на меня смотрели циничные, серьёзные и печальные глаза почти сорокалетней женщины. Потому что как угодно можно изменить внешность… но жизненный опыт никуда не денешь. Память не сотрёшь.
Почему эта дурацкая Сильвия не стёрла мне ещё и память? Чтоб я не тревожилась о будущем и невыплаченной ипотеке. Не страдала по прошлому, которое всё ещё отзывалось иногда болью, как ноющий в непогоду застарелый шрам…
Юность смотрит по-другому.
Но некоторые вещи, видимо, не может изменить даже магия.
Я плеснула по воде ладонью и стёрла отражение.
Встала на ноги. Жаль, что здесь не было ничего похожего на мебель и гардероб. Переодеться, а главное, найти какую-нибудь обувь, это была моя главная мечта сейчас. А пока даже купаться в этом чудесном бассейне не хотелось, чтобы не влезать опять в то же самое платье. Ну и ноги уже отваливались от холода. Но что поделаешь. Имеем то, что имеем. Видимо, надо сначала разжиться первыми клиентами и получить какой-никакой заработок. А до той поры надеяться, что хотя бы не пораню босые ступни о какой-нибудь острый камень.
Я вздохнула и направилась к корзине.
Уселась на камушке и принялась разбирать.
Стянула полотняную салфетку, которой была прикрыта внушительная плетёная ёмкость. Зарылась в неё. Удивилась страшно. И растерянно посмотрела вслед давно ушедшему дракону. В ушах до сих пор звучали его едкие, насмешливые слова, за которые мне ужасно хотелось его чем-нибудь прибить. Но теперь…
В корзине, помимо целой кучи снеди, которой хватило бы на взвод солдат, и большой глиняной бутыли с водой, оказался холщовый мешочек с туфлями. Чёрные, закрытые, простые, какие носят, наверное, в их дворце служанки. Но это была тёплая и добротная обувь. Чуть великоваты мне, но когда я надела их, и мягкая кожа обняла ноги и согрела, я вдруг подумала, что это самый дорогой подарок, который я когда-либо получала от мужчины.
Потому что это были обычно дежурные букеты, духи или косметика. Что-то нейтральное, что-то, что подойдёт любой женщине.
Впервые мне подарили то, в чём я сама отчаянно нуждалась.
На дне корзины обнаружилось туго свёрнутое шерстяное одеяло.
Надо будет поблагодарить, растерянно подумала я.
«Ты знаешь, какая благодарность ему бы пришлась по душе от тебя», — промурлыкал внутренний голос-провокатор. Я отмахнулась от него, как могла.
Поужинала, стараясь расходовать еду как можно более экономно.
Расстелила одеяло на камнях, которые возле уцелевшей стены образовывали нечто вроде круга вырубленных в скале лавочек. Легла, вторым краем укрылась. И всё равно было холодно и одиноко. Я свернулась в калачик. И принялась прокручивать в голове все события этого сумасшедшего, совершенно безумного дня.
Так сильно устала, что сон стал вводить в оцепенение очень быстро.
И я почти успела уснуть.
Как почувствовала сквозь сон, будто по храму прошёл удар. Стены дрогнули, подо мной вибрация ушла в камень, я почувствовала её всем телом. Распахнула глаза, и с бешено бьющимся сердцем уставилась в темноту. Луна зашла за тучи, было темно, хоть глаз выколи.
Ощущение воздушной волны, прошедшей сквозь меня, повторилось.
Кто-то у входа осторожно пробовал барьер на прочность.
Глава 11
Я замерла и с бешено бьющимся сердцем стала прислушиваться.
Кто бы там ни был, я сильно сомневалась, что он пришёл в храм среди ночи с добрыми намерениями. А я здесь совсем одна и без защиты. Милицию, тьфу ты, полицию по телефону не вызовешь. Телевизор на полную не включишь, чтобы показать, что дома кто-то есть. В глазок тоже не посмотришь.
Мамочки! Страшно так, что пошевелиться не могу.
Это он. Который шёл за мной во дворце. Точно. Я узнала ощущение мурашек по
