Карлссон встал и повернулся к приятелям.
— Поехали, — скомандовал он. — Сида тут нет.
— Блин, мы тебе такси, что ли? — возмутился Шурин. — То туда его вези, то сюда!
— Спокойно! — оборвал его Коля. — У тебя есть телефон твоего кореша?
— Не кореша, — поправил его Карлссон, — а врага. Его телефона у меня нет. Но зачем мне телефон? Я и так чувствую, куда он направился. Поехали!
— Куда?
— Туда! — Карлссон показал в темноту, куда-то в сторону фьорда.
— Ладно, — спокойно сказал Коля. — Поехали. Залезай.
Три мотоцикла стояли у ограды парка. Позади — что-то вроде сквера: трава, несколько десятков деревьев — каштанов и лип. Справа — какие-то кафе-ресторанчики… Всё закрыто. Впереди, на горе — Скансен.
Открытый этнографический музей с маленьким зоопарком, одна из достопримечательностей шведской столицы. Пустынный и безлюдный. Неудивительно, если знать, который час.
— У тебя «крыша» поехала? — спросил Шурин, уставившись на Карлссона. — На фига тебе ночью в этот зоопарк?
Пахло лесом и болотной водой. О том, что рядом — центр Стокгольма, напоминал лишь отдаленный шум автомобилей. С другими частями столицы Швеции остров Юргортен связан паромом и мостом. После десяти въезд на остров прекращался, единственный ведущий на остров мост перекрывался шлагбаумом. Который байкеры попросту объехали.
— Это не зоопарк, — поправил его Коля, рассматривая огромный стенд с планом Скансена. — Это типа исторического заповедника. Но вопрос задан в тему, братишка: что там тебе понадобилось среди ночи?
— Дела, — неопределенно ответил Карлссон. — Там прячется тот, кто мне должен.
— И много должен? — оживился доселе молчавший Баран.
— Много, — сказал Карлссон. — Две жизни.
— Так сурово? — спросил Коля.
Карлссон коротко кивнул и слез с мотоцикла.
Шурин и Коля переглянулись.
Шурин порылся в сумке, достал оттуда нож и сунул в сапог.
— Не нужно, — Карлссон смотрел в другую сторону, но тем не менее видел все. — Я — сам. Это мой долг.
Он присел на корточки, разглядывая гравий. Следы говорили о том, что недавно здесь прошли двое. Судя по следам, тот, что покрупнее, весил больше центнера. Но Карлссон понимал: это не так. Просто оставивший след нес что-то тяжелое.
Карлссон знал, кто это и что он нес.
Главные ворота были закрыты. И «вертушка», через которую выходили посетители, — тоже. И калитка рядом с ней тоже выглядела запертой. Карлссону не представляло труда преодолеть ограду парка, но он подошел к калитке и толкнул ее.
Калитка открылась: те двое не стали лезть через ограду. Предпочли сломать замок.
По ту сторону забора стоял маленький поезд. Днем он возил посетителей парка наверх, сейчас — мог оказаться укрытием врага.
Карлссон принюхался. Да, сиды прошли здесь. Но сейчас их тут не было.
— Этот твой сид, он крутой парень? — спросил Коля.
— Крутой? — не сразу понял Карлссон. Потом догадался по интонации. — Да, он опасен. Ему нравится убивать.
— Может, мне стоит пойти с тобой? — предложил Коля.
— Почему это тебе? — обиделся Баран. — Все пойдем. Навалимся…
— Нет, — буркнул Карлссон. — Только я. Это личное дело.
— Как скажешь, — неохотно согласился Коля. — Позови, если что. Мы тут будем.
Карлссон кивнул и шагнул в парк.
— Эй! — крикнул ему вслед Шурин. — Не ходи пустой! Хоть тесак мой возьми!
Но Карлссон уже проскользнул в калитку и исчез в зарослях. Дорожкой, ведущей наверх, он не воспользовался.
На вершине лесистого холма, в самой дальней и безлюдной части Скансена, где нет ни кафе, ни ларьков с сувенирами, располагается стойбище лопарей. Добраться туда можно по единственной каменистой тропке.
Крытые дерном летние чумы и ушедшие в мох полуземлянки освещает только луна. Как в настоящем финском лесу, стойбище обступают черные ели, между ними призрачно белеют тонкие березки. А еще там есть полянка: ровная, поросшая мхом. Именно эту полянку Ротгар избрал для своего волшебного действа.
— Круги фей бывают разные, — поучал он Карину, делая острой палочкой пометки на земле. — Самый простой, ненаправленного действия, вырастить просто. Почти не требует усилий. Этот круг предназначен для того, чтобы людишки не шастали там, где им шастать не положено. Смертный, угодив в такой круг единожды, отделается головной болью, расстройством желудка или какой-нибудь иной неприятной, но вполне излечимой хворью. Во второй раз ему придется намного хуже. Впрочем, одного раза обычно достаточно, чтобы вызвать у смертного устойчивую идиосинкразию к данному месту.
— Идео… Что? — переспросила Карина.
Ротгар не ответил.
— Так… где у нас восток?
Карина показала. Она сидела на завалинке возле ближайшей землянки, с любопытством наблюдая за магической деятельностью Ротгара.
— Ага… — Ротгар наклонился и начертил во мху какой-то значок. — Спасибо. Так, на чем я остановился? Итак, простой круг — это несложно. Более трудоемкая задача — создать круг-ловушку. Главная сложность здесь — значительные размеры обрабатываемой территории. Зато такой круг не выпускает наружу того, кто в него вступит. Круг, который я делаю сейчас, значительно меньше. — Ротгар снова нагнулся, ставя очередную метку. — Тем не менее моя задача гораздо сложнее. Потому что моя цель — не беспомощный смертный, а огр. Сотворить ловушку для огра — один из самых сложных актов в искусстве ши, магия, практически недоступная Тил’вит’Тег, не говоря уже о полукровках вроде тебя. Даже для Туат’ха’Данаанн ловушка на тролля — сложнейшая задача, ведь огры неуязвимы для светлой магии ши.
Ротгар выпрямился и посмотрел на Карину.
— Такая ловушка обходится очень дорого. Но чтобы достичь величия, нужно уметь жертвовать самым ценным. А что в нашем мире самое ценное?
— Кровь ши, — прошептала Карина.
— Кровь высшего ши! — Ротгар достал складной нож с маленьким, отточенным до бритвенной остроты лезвием и медленно провел им вдоль запястья.
— Холодная сталь и горячая живая кровь, — сказал он, наклонился к ранке, прошептал заклинание — и первые темные капли упали на землю.
Держа руку на отлете, Ротгар медленно шел по краю полянки. Капли срывались с его запястья и чертили на дерне правильную окружность. Замкнув ее, Ротгар шепнул несколько слов, и кровь остановилась.
— Давай сюда мешок, — велел он Карине. — Куда! Стоять! Не шевелись! — вдруг закричал он.
Карина застыла с поднятой ногой.
— Ослепла? Не видишь линию? — зашипел Ротгар.
