Карина глянула вниз и действительно увидела темный след там, куда упали капли Ротгаровой крови.
— Вот только испорти мне круг, только испорти! Ну что стоишь? Развязывай!
Вместе они вытащили из мешка тело тролля и забросили его в круг.
— Отойдем, — сказал Ротгар. Он брезгливо отряхнул руки. — Теперь смотри, полукровка. Тебе понравится.
Прошла минута, вторая. Черная полоса и безрукий труп внутри круга оставались на месте. Карине вдруг стало не по себе, по ее коже побежал озноб. Она ничего не смыслила в магии ши, но нутром почуяла — круг заработал. Вскоре во мху показались бледные светящиеся точки. Настолько бледные, что Карине сперва показалось — лунные блики. Но потом мох зашевелился, и, одна за другой, из него полезли круглые белесые шляпки. Поганки! У Карины захватило дух. Грибы, матово-белые, как вареные яйца, росли на глазах, поднимались надо мхом целыми семействами; шляпки раскрывались, как крошечные зонтики, задирая к луне бахромчатые края, демонстрируя синеватые пластины подкладки и постепенно наливаясь фосфорическим свечением. В воздухе запахло грибами и плесенью.
Карине показалось, что тело огра стало меньше. Запах плесени усиливался, становился гнилостным, неприятным. Дохнуло теплом и одновременно — вонью гниющего мяса. Карина зажала нос, не отрывая завороженного взгляда от того, что происходило в круге. Труп тролля действительно становился меньше. Он сдувался, как шарик, из которого медленно выпускают воздух. Из круга несло уже не теплом, а жаром, вонь стояла невыносимая. Поганки светились синевой, как потусторонняя новогодняя гирлянда.
Когда от тролля осталась одна пустая шкурка, через пару минут тоже всосавшаяся в мох, поганки потускнели, а мерзкий запах тления и грибов развеялся.
— Вот так она и действует, — сказал Ротгар. — Но когда в круг попадет живой огр, будет еще забавнее!
У Карины дрожали руки.
— А зачем он туда полезет? — спросила она. — Огры, конечно, тупы, но не настолько же!
— Полезет, не сомневайся, — высокомерно ответил Ротгар. — Ведь внутри круга буду стоять я.
— А тебе круг не повредит?
— Мне — нет. Ни мне, ни тебе, ни даже какому-нибудь человечку, который окажется настолько глуп, чтобы забрести на эту полянку. Это ловушка на огра и только на огра.
— Надеешься, что Охотник не заподозрит неладное?
— Охотник, может, и заподозрит. Но когда он увидит меня, его умишко совсем отупеет. Кроме того, с ним будет Хищник. А у этой зверюги вообще ума нет, один голый инстинкт. Увидел сида — хватай и жри.
Ротгар хихикнул.
— А теперь угадай, как поступит наш сострадательный Охотник, увидев, что на его глазах погибает не глупый человечек, а его собственный братец?
— Братец? — изумилась Карина. — Какой братец?
— Огр-хищник. А-а-а… Так ты не знаешь, что Хищник — молочный брат нашего Охотника. Впрочем, — добавил он снисходительно, — об этом мало кто знает. В общем, наш огр очень привязан к своему зверьку и потому будет вести себя ничуть не умнее. Все учтено, полукровка!
Ротгар с гордостью осмотрел полянку. Поганки тлели, как угли почти погасшего костра. Карина подумала, что это идеально ровное светящееся кольцо по-своему даже красиво — этакое ожерелье из фосфоресцирующих камней.
— Это будет красивый финал, — мечтательно произнес Ротгар. — Охотник, уходящий из мира в полном сознании, не способный спасти дорогое ему существо. Он будет беспомощно корчиться у моих ног, пока ловушка будет по капле выцеживать из него жизнь. Разве это не прекрасно?
Карина промолчала. У нее были свои понятия о прекрасном.
— А когда он издохнет, — продолжал эльф, — я соберу эти грибочки и сварю в молоке… М-м-м! Отличный получится супчик! Как думаешь?
— Я наркотиками не увлекаюсь, — скривилась Карина.
— А я тебе и не предлагаю, — отрезал Ротгар. — Это блюдо персонально для меня. А на десерт… Угадай, что у меня будет на десерт?
Внезапно Ротгар умолк. Несколько мгновений в лопарском поселении царила тишина. Потом Карина услышала нарастающий рокот моторов.
— Это они! — сказал Ротгар. — Прибыли в самое время. А теперь беги, полукровка. Отправляйся к ним. Ты знаешь, что делать.
«Убежать, — думала Карина, легким шагом спускаясь с противоположного склона холма. — Самое умное, что я могу сделать, это сбежать». Что будет, если ловушка не сработает? Если Хищник окажется проворнее высшего ши?
Тогда и он, и Охотник будут знать, что она тоже была здесь. Что, если Охотник станет выслеживать ее персонально? Конечно, у нее есть какое-то время — пока Хищник будет поглощать Ротгара, но потом… Нет, теперь у Карины нет выбора. Теперь ей придется прислуживать высшему ши, пока всё не закончится. А потом…
О том, что будет потом, Карина не думала. И так знала: ничего хорошего в том, что ее ждет, нет.
* * *
Дима лежал на полу в номере Ротгара, на том же месте, где его поразила «эльфийская стрела». Под Димой был ковер с длинным мягким ворсом. Лежать на таком ковре приятно и удобно, но Диме было все равно. Ковра он не чувствовал. Ни ковра, ни собственной спины.
То, что он испытывал, будучи скован заговором Карины, было просто нирваной в сравнении с его теперешним положением. Схожие чувства, вероятно, испытывает человек с перебитым хребтом. Хотя почему схожие?
«Просто перебей ему позвоночник», — сказал Ротгар.
Что если это не образное сравнение, а всё — по-настоящему, и Карина действительно сломала ему спину?
Думать о таком не хотелось. Лучше умереть, чем такое. Дима знал, что сломанный позвоночник — это всё. Жуткая боль, полная беспомощность и медленное умирание на больничной койке.
Когда ударила «эльфийская стрела», Диме было очень больно. Но сейчас боли не было. Хорошо это или плохо?
Дима не знал.
Умирать нельзя. Дима не имеет права умирать. Ведь он предал Карлссона. Не по злому умыслу, а по глупости, но какая разница? Теперь эта сволочь сид поймает Карлссона в ловушку и опять будет пытать. Один раз такое уже случилось, но тогда Диме с Лейкой удалось вытащить Карлссона из клетки. Теперь спасать тролля некому. Ротгар замучает его и Хищника, а потом доберется до Кати…
Уныние, ощущение беспросветности и бесполезности собственного существования сковывали сознание и волю — единственное, что у Димы оставалось.
«Надо разозлиться», — подумал он.
Но разозлиться — не получилось. Апатия овладевала Димой.
«Сосредоточься, — велел он сам себе. — Ты еще жив. И вполне возможно, этот паралич — всего лишь гипноз. Если это гипноз, то можно заставить себя двигаться. Воля человека сильнее злого колдовства. Воля и вера».
