— Третья попытка, — сказал я, садясь в кресло. — И подумайте обе хорошенько прежде, чем опять постараетесь мне солгать. Если почувствую ложь, то, невзирая ни на какой ваш статус и заслуги, уже эту ночь вы проведете в камерах, а потом сюда доставят этого барона, и мы продолжим наш разговор уже вчетвером. А может быть, и впятером. Роджер присоединится.
И вот тут обе дамы, что называется, «поплыли» и сломались. Сначала я подумал, что решающим аргументом стало упоминание мною нашего гения пыток Роджера, но потом понял, что дело было не в нем, а в моей угрозе доставить в Юмиле кого-то вороватого барона. Который совсем даже не вороватым в итоге оказался, а просто излишне говорливым. Впрочем, последнее иногда бывает даже хуже.
Начала говорить Изабелла. Ну, ей и рассказывать больше надо было. Как мне показалось, не скрыла ничего. Завершила жена свое повествование, стоя на коленях перед креслом, в котором я сидел, и с рыданиями уткнувшись мне лицом в колени.
Следующей была Рагна. Ну, тут все было проще. Та самая забота о своем ребенке и его будущем положении в империи, о неизбежности проявления которой со стороны всех моих жен и, как выяснилось, и любовницы тоже, я уже думал по дороге в Юмиле. Хотя, конечно, преступление налицо. Мне не доложила, императрицу шантажировала, служебное положение, как говорится в таких случаях, в личных целях использовала.
Да уж… Нет, то, что дела обстоят совсем «не айс», я понимал, но не настолько же? А преступницы ждут моего решения. И, кажется, не сомневаются, что оно будет суровым. Да, будь на моем месте какой-нибудь Жорик или Ортис, в лучшем случае обе отправились бы на всю оставшуюся жизнь в заключение. Хотя Ортис, наверное, просто прибил бы. Изабеллу — так точно. Но я все-таки из другого мира, и мои взгляды на то, что произошло, немного отличаются. В лучшую и для жены, и для любовницы сторону.
В конце концов, сколько лет Изабелле? Едва за двадцать перевалило. Девчонка еще совсем. Попробовать захотела. Была у меня в прошлой жизни парочка таких «пробовальщиц». Выскочит совсем юной за муж, а потом… И мужа вроде бы любит. Но попробовать с кем-то еще, особенно глядя на свободных от брачных уз и пускающихся во все тяжкие подруг, хочется так, что аж скулы сводит. И оказывается в моей постели. А затем мчится домой к мужу, кляня, судя по всему, себя за то, что совершила. И мужа этого в ближайшем будущем окружит такой заботой и любовью, что ему можно только позавидовать. А Изабелла так еще и не сделала последнего шага. Правда, тут ее заслуги нет. Скорее — нужно поблагодарить нерешительность этого барона Генриха. Кстати, надо подумать, как с ним поступить. Держать его в заключении как-то не за что.
Про Рагнхильду и говорить нечего. За своего ребенка любая мать, почти на все способна пойти.
Придется, видимо, мне обеих простить. По крайней мере, не наказывать. Ну, серьезно не наказывать. Совсем оставлять без внимания поступки обеих нельзя.
— Значит, так, — выдержав паузу, пока обдумывал свои дальнейшие действия, сказал я. — Решение я вынесу позже, — надо было подержать обеих в «подвешенном состоянии» для острастки и в воспитательных целях. — Может быть, и прощу обеих. Но если кто-то по вашему поведению, о чем-то догадается. Если хоть одна из вас хоть кому-то о случившемся обмолвится. То выбора у меня уже не будет. И ни о каком снисхождении тогда можете даже не мечтать.
А ведь еще у меня есть Элениэль и ее сын, Диана, у которой уже есть дочь и будет, похоже, сын, Амельда со своим будущим «котенком», Сигрид с Хольриком, о которых тоже забывать нельзя, и Мелисса, которая пока одна, но дети — это дело наживное. Завтра же начну выяснять, как и чем они дышат. И потом буду напряженно думать, как мне их всех правильно расставить, да рассадить, чтобы не развалили мне империю и сами не передрались.
Мда… Как там говорилось? Тяжела ты, шапка Мономаха? Вот, полностью разделяю это мнение.
Глава 26
Дела семейные — дела имперские
— Никогда эльфы на это не согласятся, — заявила мне Элениэль, которой я только что изложил свое видение обустройства будущей империи.
Вернее, до обустройства я даже дойти не успел. Хватило и моих предложений по организации «властной вертикали», в которой наверху император, которому вассальную присягу приносят Эльфара, Новый Драур и оборотни. Только у этих частей будущего единого государства должна была, по моему замыслу, сохраниться какая-то ограниченная самостоятельность и самоуправление.
— Конечно, если ты прикажешь, и при твоей жизни, и пока в Эльфаре будет править наш с тобой сын, это возможно, — продолжила между тем Элениэль. — Но потом. Когда родственные связи между императором и королями Эльфары ослабнут, а это со временем неминуемо произойдет, эльфы захотят полной независимости. И будут за нее бороться. Это будет страшная война.
Ну, да. Конечно. Эльфы же себя «перворожденными» считают. Мол, первыми в этом мире появились. Отсюда и знаменитая эльфийская спесь, которая так меня самого в брате Элениэль Элоране раздражала. Куда же им подчиняться людям. Никак нельзя.
Но Элениэль меня удивила. Надо же! Никак я не ожидал, что моя эльфийская красавица может мыслить, как настоящая представительница королевского дома, и смотреть далеко вперед. Пожертвовать собой ради кого-то? Совершить какую-нибудь глупость? Отдать все силы на поле боя или в постели? Это все — Элениэль. Но государственный подход?
И, к сожалению, она права. Хотя представляет себе будущее, пожалуй, излишне оптимистично для эльфов. Все будет совсем не так.
Да, сначала ослабнут родственные связи. И так уж много времени для этого не потребуется, кстати. В конце концов, Руфус и Рианэль не родные братья, а и они между собой в моем мире войны вели, а только единокровные. А уж их потомки даже во втором поколении и вовсе считать друг друга родственниками не будут.
Но только войны никакой не будет. «Загеноцидят» люди эльфов. Слишком значительное численное, да и магическое тоже преимущество у них будет. И никакие леса не спасут «перворожденных», как не спасли от почти полного уничтожения и во времена древних магов. Просто последние не слишком к этому стремились, будучи больше заняты своими магическими изысканиями и поиском вечной жизни, да и повезло эльфам, что древние вовремя сгинули.
— И что же ты предлагаешь? — спросил я мою третью жену, решив послушать, как эльфийская принцесса и королева-мать видит будущее своей расы.
— Мы с дядей несколько раз обсуждали этот вопрос, — придвинулась ко мне Элениэль, которую я действительно в последние дни не раз видел с прибывшим в Юмиле с последними новостями из Эльфары Локтусом.
Стало быть, он не только отчитаться приехал, но еще и с «лоббистскими» целями. Уверен, получил исчерпывающие указания от своей сестры и матери Элениэль Дистраэль. Вот она — умна и дальновидна.
— Ричард, оставь Эльфаре независимость, — продолжила между тем жена. — Зачем тебе эта вассальная присяга? В любом случае на континенте не будет никого сильнее империи. Собственно, никого больше и не будет. Разве что, еще оборотни сохранят свой уклад жизни. Но с ними эльфы никогда объединиться против людей не смогут. И старые счеты, и общей границы нет. Так что эльфы будут просто вынуждены жить в мире с людьми, торговать, помогать нашей природной магией. По сути, они будут полностью зависимы от империи. Но формально пусть остаются независимыми. Для моей расы это очень важно.
Покивал. Заверил Элениэль, что подумаю над ее словами. Пусть передаст Локтусу, а тот — Дистраэль, что император (то есть — я) пока не собирается ломать через колено «эльфийскую самобытность». Но вообще проблема серьезная. И решения я ее не вижу пока. Потеряет со временем этот мир эльфов. Если они не найдут себе какой-нибудь другой материк, на который и переселятся. Впрочем, люди они такие — и там со временем достанут.
