— Я вижу, когда мои амулеты перестают блокировать в ней последствия твоей магии, — ответила мне жена. — А так как я могу у себя сама вызывать те же чувства, то представляю, что она начинает испытывать. Но я-то могу всегда это прекратить. У меня природная магия врожденная. А она не может. Или ты хочешь, чтобы, как ты мне рассказывал, ее связывать пришлось?
К слову, сама Мелисса в поход просто рвется. Сначала видно было, что боится возвращаться в проклятые земли, но потом как-то в разговоре со мной, когда мы восстанавливали в памяти, как все устроено во владениях древнего мага, вспомнила, как встретила там своего отца, ставшего личем и не узнавшего ее, как так и не выяснила судьбу своей матери, тоже пропавшей в проклятых землях, и ее боязнь сменилась жаждой отомстить. После этого, кстати, ее магия стала с каждый днем становиться все сильнее и сильнее. Видимо, ярость каким-то образом помогает в управлении потоками. Особенно — темными.
Остальные участники отряда тоже горят желанием уничтожить древнего. Когда я им сообщил, что хочу взять их с собой в проклятые земли, все тут же вызвались добровольно сопровождать меня. Приказывать никому не пришлось. Знают, что могут погибнуть, но мечта поквитаться с хозяином нежити, державшем их в рабстве, заставляет об этом забыть.
Все, разумеется, рассчитывают на меня. Уверены, что у меня есть какой-то хитроумный план. А его и нет. Все наши попытки с Элифасом создать артефакт, направленно блокирующий магию, потерпели неудачу. Каждый раз упирались в то, что для его работы потребуется слиток ридита в полтонны весом. Так что единственный такой действующий артефакт на сегодняшний день — это я сам. Научился перекрывать доступ противнику на расстоянии в сто метров к одному какому-нибудь магическому потоку, на дистанции в пятьдесят метров — к двум, а если к большему числу — то нужно подходить почти вплотную. Так-то это колоссальный успех, почти на сто процентов гарантирующий мне победу в поединке с любым магом этого мира. Вот только, боюсь, что в случае с древним — это как мертвому припарка. Он владеет всеми направлениями магии. И на таком уровне, что мне и не снился. Так что единственный шанс на успех — это внезапность нападения. И тут никакой план заранее не составишь. Вот доберемся до его владений, осмотримся, тогда и станет понятно, возможно ли застать врага врасплох.
В поселении Сигрид нас уже ждали. Гонца к главе Совета оборотней я отправил заранее, чтобы она вызвала из своего уединенного имения, где он предавался научным изысканиям в компании уже двух юных оборотниц, эльфийского архимага Минтэаса. Оказалось, что он тот еще интроверт. С одним исключением для красивых девушек. Ну, не мне его осуждать. Сам тоже хорош.
К счастью, присоединиться к отряду Минтэас не отказался. Это меня откровенно порадовало. То, что он может сделать, оказавшись в лесу, я видел. А деревьев вокруг дворца древнего мага достаточно. Любит, скотина, в тени прогуливаться. Может быть, так и поступить? Дождаться, пока он выйдет, да и порвать его на части ветвями? Увы, но эльф мою эту идею сразу забраковал.
— На территории своих владений Великий (надо же — до сих пор так называет своего бывшего хозяина) чувствует любую чужую магию, — пояснил мне Минтэас. — И такая сильная, как та, что мне понадобится, чтобы подчинить себе деревья в его парке, тут же его насторожит. Тебе, император, (меня упорно называет на «ты» — вот же спесь эльфийская) тогда просто повезло, когда ты снимал с нашей погонщицы печать «Подчинения». Видимо, Великий уже был в своем ритуальном зале, а там магией все пронизано, вот и не почуял он тебя. И да. Он, действительно, Великий. Последний из Великих магов древности, так что называю я его так, просто отдавая должное его мастерству и мощи.
Передохнув только один день, двинулись к границе с проклятыми землями. Через лес, который Минтэас превратил в сторожевой, без него не прошли бы. А так — деревья просто расступались перед нами, давая дорогу. Цели достигли вечером, когда уже начало смеркаться.
— Мы подождем вас здесь до утра, — сказала провожавшая нас с небольшим отрядом Сигрид. — Если что-то у вас пойдет не так, возвращайтесь. Но надеюсь, что все будет хорошо. На границе в последнее время тихо.
Ага. Тихо. Потому и тихо, что скоро будет очень громко. Это я понял, когда мы, отдалившись лиги на три вглубь проклятых земель, поднялись на очередной холм. Перед нами расстилался настоящий военный лагерь. Чем-то похожий на тот, который мы с Элениэль разгромили в Солбери. В стороне шатер, без сомнений, предводителя. Вокруг него суетятся рабы-дроу, обустраивая для своего хозяина ночлег. Прямо у подножия холма костры и с десяток палаток. Это должны быть измененные волки-оборотни. Кому еще может быть ночью холодно, чтобы костры разжигать? Нежити мороз нипочем. Сколько их может быть? Палатки совсем маленькие, походные, так что можно сделать вывод, что каждая рассчитана только на одного. Значит, будем считать, что их десять. И, наконец, вся оставшаяся площадь занята стоящими или сидящими прямо на земле кадаврами, среди которых видны и личи. Первых тысячи три, вторых — десятка два.
И зачем они здесь? Вряд ли просто погулять вышли или находятся на маневрах. Готовится нападение на лес оборотней. Тут никаких сомнений быть не может. Архилич, подозреваю, сильный огневик, который просто выжжет проход в охранном лесу Минтэаса, а потом туда хлынет вся эта орда. Не так, конечно, врагов и много, но оборотни живут небольшими поселениями, армия у них не собрана, так что гадать, кто в итоге выйдет победителем, смысла не имеет. Нежить.
— Только сегодня сюда пришли, — шепчет мне на ухо, лежащая рядом со мной Элениэль. — Вон как рабы у шатра суетятся. Только-только его установили. И… — тут эльфийка едва не вскочила на ноги, но я вовремя придавил ее к земле. — Вон там! Посмотри, Ричард! Это же Алаисса! Я ее фигуру ни с чьей чужой не перепутаю. Это она!
Да хоть три Алаиссы сразу. Делать нам теперь что? Обойти этот лагерь и продолжить путь? Невозможно. Тогда завтра или, край, послезавтра оборотням конец. Послать к ним кого-то с предупреждением и отпустить назад Минтэаса в надежде, что он со своим лесом сумеет отбить нападение? Вряд ли справится. Уверен, что враги хорошо подготовились, все про его ловушки знают и в них не попадутся. Остается одно. Гонца к ожидающей нас Сигрид все таки отправить. Пусть готовится к нападению. А нам самим нужно срочно придумать, как, если и не уничтожить эту армию (силенок у нас на это маловато), то хотя бы заставить отложить вторжение в лес оборотней.
Глава 28
Алаисса и план кампании
Едва я успел отправить гонца к Сигрид с известием, что оборотням грозит смертельная опасность (хотел еще передать Сигрид устную выволочку за то, что она не озаботилась обеспечением разведки прилегающих к лесу проклятых земель, но потом передумал — нельзя сейчас ронять авторитет главы Совета) и с приказом (тут я в качестве Протектора стесняться уже не стал) немедленно начинать собирать войска, как события возле нашего холма получили новое развитие.
— Смотри, — обратила мое внимание на происходящее Элениэль. — Пять воинов дроу куда-то повели Алаиссу. Вот бы ее захватить! И подарить Диане.
Да, моя вторая жена, несмотря на свой крайне спокойный характер, до сих пор не может даже слышать имя своей двоюродной сестры, чтобы впасть в ярость. Похищение дочери — это то, что Диана никогда ей не простит. Думаю, что попадись Алаисса ей в руки, и Изабелла позавидует изобретательности в виде казни, которую измыслит для предательницы Диана.
Между тем высказанная Элениэль мечта взять Алаиссу в плен начала становиться все более и более реальной. Потому что вели воину девушку как раз за наш холм. Интересно, для чего? И ведь именно они ее ведут, а не она их. Это хорошо заметно по тому, как то один, то другой довольно грубо толкает дочку Алиры в спину.
