— Это очень напоминает мне…
— Что?
— Ничего. — Марк помолчал, а когда заговорил вновь, в его голосе ощущалась напряженность. — Нечто очень похожее я видел… давно.
Конечно, полной уверенности у него не было, но возникло ощущение, что это действительно те самые аттракционы. Что-то в форме палаток… а может, имена трюкачей (хотя он и не мог вспомнить их осознанно) на нескольких еще уцелевших потрепанных и выцветших плакатах.
Да. Девять лет назад, или около того, эти же аттракционы расположились далеко отсюда, перед (тогда еще) замком сира Эндрю. В ту самую ночь, когда Марк во второй раз имел дело с мечом. В ночь, когда кто-то сунул ему в руки Ослепитель…
Один из тасавалтских солдат негромко свистнул, подав сигнал, что неподалеку замечен враг. Марк мигом забыл о прошлом и проворно вскочил в седло.
Едва они успели выхватить оружие, как на них напал патруль кавалеристов Темного короля. Затаившиеся солдаты Вилкаты, увидев отряд Марка, с криками поскакали в атаку, лавируя между палатками и балаганами.
Марк, подняв Фарт, парировал удар одного из них, седеющего ветерана. Тот сразу же отпрянул, удивленно распахнув глаза, когда увидел, какой именно меч в руке у его противника, — великолепные лезвия позволяли безошибочно распознавать выкованное богами оружие, даже когда белый символ на черной рукояти закрывала ладонь. Вокруг них закипела схватка. Ездозверь Марка получил легкую рану, и ему пришлось отвлечься, чтобы совладать с ним, потому что раненое животное поскакало в сторону, уводя Марка от боя. Меч Удачи мог создавать определенные трудности для лидера, хотя при этом, возможно, одновременно спасал ему жизнь. Марк помахал мечом, подавая сигнал тасавалтским солдатам, и повел их в контратаку, огибая деревянное строение чуть большего размера, чем прочие сооружения аттракционов.
Через секунду он обнаружил, что его солдаты, очевидно, то ли не заметили, то ли неправильно поняли его сигнал, и он остался в полном одиночестве. Припомнив анатомию нескольких богов и богинь, он уже начал разворачивать своего ездозверя, чтобы вернуться к своим, когда его взгляд зацепился за выцветшую надпись на двери покосившегося балагана:
ДОМ УВЕСЕЛЕНИЯ
А возле Дома увеселения, поджидая Марка, сидел мужчина. Одетый во что-то тускло-серое, он так неподвижно сидел на скамеечке, что Марк проскакал мимо, даже не заметив его. Юноша сразу понял, кого поджидает мужчина, потому что он смотрел на Марка так, словно и не ожидал увидеть никого иного.
Мужчина был плотного сложения, неопределенного возраста и закутан в серый плащ, сидящий на нем с определенной элегантностью. Лицо его показалось Марку весьма спокойным и тоже обыкновенным, а сидел он почти смиренно — безоружный, но с длинными пустыми ножнами на поясе.
Фарт указал точно на него и тут же задергался в руках Марка, вырываясь на свободу. Мужчина на скамеечке не сделал ничего такого, что Марк смог бы заметить, но меч Удачи неожиданно исчез из руки Марка и оказался в ножнах у императора.
Даже без подсказки Фарта Марк уже не сомневался в том, кого видит перед собой. Он слышал описания внешности императора. И немало всего прочего — вполне достаточно, чтобы невольно гадать, не охватит ли и его изумление, когда настанет момент их встречи. Однако вместо изумления первой эмоцией Марка стала злость, а его первыми звуками — словесное ее выражение. И голос его при этом слегка дрожал от возмущения, но вовсе не из-за отобранного меча:
— Ты мой отец. Так мне сказала мать.
Император никак не отреагировал на эмоции Марка. Он лишь осмотрел его с ног до головы и улыбнулся, точноувиденное его порадовало.
— Она сказала правду, Марк. Ты мой сын.
— Верни меч. Он мне нужен, а я нужен своим солдатам.
— Позже. Сейчас они справляются и без тебя.
Марк начал было спешиваться, намереваясь продолжить разговор на более коротком расстоянии, но в последний момент передумал, не желая лишать себя возможного преимущества всадника перед пешим — хотя и подозревал, что на самом деле никакого преимущества это ему сейчас не дает.
— Мать сказала, что лишь много месяцев спустя поняла, кто ты был на самом деле, — продолжил он обвинения. — Я к тому времени уже родился. А ты был в маске, когда взял ее. И поначалу она думала, что с ней переспала эта сволочь, герцог Фрактин. Дурацкий трюк, совсем как… Почему ты так с ней поступил? И с моим отцом?
Марк услышал, как на последнем слове его голос дрогнул. И последние слова обвинения прозвучали тише, чем первые.
— Я сделал это — взял ее, как ты говоришь, — потому что хотел произвести на свет тебя, — невозмутимо ответил император.
— Я… — Трудно было подобрать правильные слова, достаточно злые и сильные, чтобы ответить на такое.
— Ты лишь один из моих детей, Марк, — добавил человек на скамеечке. — В ваших жилах течет императорская кровь.
Раненый ездозверь Марка опять взбрыкнул и стал беспокойно метаться. Обуздывая его, Марк подумал, что, будь у него сейчас при себе меч, он повернулся бы спиной к этому человеку и присоединился к своим сражающимся солдатам. Но меч у него отняли. Тут животное взглянуло на императора и сразу успокоилось. Оно смирно стояло перед человеком на скамейке и лишь слегка дрожало.
«А не будет ли со мной то же самое? Неужели и меня окажется столь же легко успокоить?» — подумал Марк. Его первоначальный гнев уже успел ослабеть.
— Я тоже много об этом думал, — сказал Марк. — Императорская кровь… Если она течет во мне, то что это значит?
Император медленно встал. В его облике не было ничего физически впечатляющего или даже броского. Ни высокий, ни низкий. Никакой магической ауры от него тоже не исходило — во всяком случае, Марк ее не ощущал. Сделав пару шагов, император остановился возле все еще дрожащего ездозверя Марка, вытащил из ножен меч и небрежно протянул его Марку рукояткой вперед.
— Ты сам сказал, что он тебе понадобится, — заметил он. А потом, когда Марк почти оцепенело принял у императора меч, тот ответил на его вопрос: — Кроме всего прочего это означает, что ты обладаешь властью над демонами. Точнее, ты можешь приказать им сгинуть, убраться прочь. А какие именно слова ты при этом произнесешь, значения не имеет.
Марк сунул меч в свои ножны. Теперь он был волен развернуться и уехать. Но он остался.
— Демоны… Да. Скажи-ка… Как-то в темнице Синего храма я встретил девушку, ее звали Ариан. Она спасла меня там от демона. Она не?..
— Одна из моих детей? Да. Она не говорила, что признала в тебе брата?
— Да, говорила. — Теперь даже остатки былого гнева быстро улетучивались. Вот он исчез. Оставив… что?
