— Там нет следов, — сказала Стэн. — Если бы там были следы, я бы их увидела.
— Стэн хороша со следами, — сказал Доминик.
Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы светить прямо мне в затылок.
— Значит, следов нет?
— Никаких, — сказала Стэн.
— Так почему ты подумала, что это сделал пони?
— Не знаю, — сказала Стэн. — Это первое, что пришло мне в голову, когда я нашла его открытым.
Мы помолчали мгновение — что-то высокое, с йодлем, разнеслось среди деревьев. Жара, казалось, нарастала вокруг нас. Я понял, что моя бутылка с водой всё ещё в «Ниссане».
— Повторим, — сказал я. — Твои запасы исчезли, но дети там не застряли. Значит, это были люди, а не животные. Но следов они не оставили.
— Я думала, инопланетяне, — сказала Стэн. — Потому что нет следов. — Она сделала движение рукой — как когти, свисающие вниз.
— Будем надеяться, что их летающая тарелка работает на дизеле, — сказал Доминик. — А то, боюсь, они будут немного разочарованы.
Я использовал приложение на телефоне, чтобы получить GPS-координаты нашего местоположения, а затем предложил вернуться к «Ниссану», прежде чем звонить.
— Как мы объясним, что мы здесь делали? — спросил Доминик, выползая обратно из рододендронов. Я сказал, что он может свалить это на меня и мою «должную осмотрительность».
— Я думал, так и планировалось, — сказал Доминик.
Доминик признал, что это правда, но всё равно захотел узнать, что я собираюсь сказать.
— Скажи им, что я хотел проверить военный объект времён Второй мировой, — сказал я. Это было не таким уж большим натяжением. Фундамент имел размеры стандартной хижины и был сделан из низкокачественного «экономичного бетона», использовавшегося для быстрого возведения дотов и бомбоубежищ в спешке. В суматохе, последовавшей за падением Франции в 1940 году, многие объекты просто выпали из бюрократической сетки.
— Это входит в ваши обязанности? — спросил Доминик.
— Почему нет? — сказал я. — С тех времён осталось много всяких секретов.
Мы пробились из папоротника обратно на тропу. Становилось жарче, и я чувствовал тёплый смолистый запах окружающих деревьев. Potentia silvestris — называл Полидори энергию, получаемую от леса, энергию, из которой возникли рогатые боги кельтских мифов — Лемус, Цернунн и Герн Охотник — хотя, наверное, не последний.
— Кто пользуется этой тропой? — спросил я.
— Выгульщики собак, — сказал Доминик.
— Туристы, — сказала Стэн.
— Рамблеры[8], — сказал Доминик и объяснил, что это часть Тропы Мортимеров, которая тянется от Ладлоу на северо-востоке вдоль гребня, нависающего над Рашпулом, спускается в Эймстри, где пересекает реку Лагг, а затем поднимается к Уигмору, воспетому в песнях и сказаниях как родовое гнездо семьи Мортимеров. Доминик был туманен насчёт того, кто такие Мортимеры, помимо того, что они были могущественными лордами Валлийской марки[9] в Средние века и серьёзно вляпались в Войну Алой и Белой розы.
— Нам про них рассказывали в школе, — сказал он. — Но я большую часть забыл.
Тропа была популярна среди случайных туристов из-за относительной лёгкости и обилия отличных пабов по маршруту.
— И уфологов, — сказала Стэн.
— Злачное местечко, — сказал Доминик.
— Оконная зона[10], — сказала Стэн.
Десять лет назад там была вспышка наблюдений, включая огни в небе, таинственные поломки автомобилей и… растление крупного рогатого скота, хотя Доминик признал, что для последнего могло найтись альтернативное объяснение.
— У нас были уфо-вечеринки, — сказал Доминик, на которых, по-видимому, происходило традиционное распитие дешёвого сидра, приступы рвоты и случайные целовашки — надеюсь, не в этом порядке.
— У тебя был близкий контакт[11]? — спросил я Стэн, прежде чем успел остановиться.
— Да, — сказала Стэн. — Но я не люблю об этом говорить.
Мы добрались до места, где припарковали «Ниссан Техникал». Доминик предложил Стэн подвезти, но она сказала, что ей вполне по силам дойти домой пешком. Она жила с семьёй на другой стороне гребня, недалеко от места под названием Яттон. Я смотрел, как она, шатаясь, пошла вниз по дороге, время от времени зигзагообразно виляя и останавливаясь, чтобы сориентироваться.
— Она влетела головой в дерево, — сказал Доминик. — Пролежала в больнице шесть месяцев. Врачи были поражены, что она вышла на своих ногах — всё, что после этого, уже бонус.
Да, подумал я, это тот кореш, за которого ты пойдёшь до конца.
Несмотря на то, что Доминик припарковался в тени, когда мы открыли дверцы «Ниссана», в лицо ударил порыв горячего зловонного воздуха. Под ароматом высушенного дерьма я чувствовал запах гниющих овощей и полурасплавленного пластика.
— Господи, Доминик, кем работает твой парень?
— Фермером, — сказал Доминик, словно это всё объясняло.
Мы решили оставить «Ниссан» с открытыми дверцами, чтобы проветрить, пока Доминик связывался по рации, которая, к моему большому удивлению, ловила лучше, чем любой из наших телефонов. Я так хотел пить, что уже начал настраиваться на рискованную вылазку в «Ниссан», когда Доминик опустил рацию и поманил меня.
— Ты не ждал посылку? — спросил он.
