Каладин быстро подошел ко второму столу, хотя и посмотрел через плечо на Риллира. Когда-то красивый юный светлоглазый опять задрожал, конвульсивно подергиваясь.
— Отец…
— Бинты! — повторил Лирин.
— Что ты делаешь, хирург? — проревел Рошон. — Что с моим сыном? — Спрены боли крутились вокруг него.
— Твой сын умирает, — сказал Лирин, выдергивая зуб из ноги Рошона.
От страшной боли светлоглазый заорал, хотя Каладин не мог сказать, из-за зуба или из-за сына. Рошон стиснул зубы, когда Каладин сдавил повязкой его ногу. Лирин вымыл руки в ведре, потом быстро протер соком черного василька, чтобы отогнать спренов горячки.
— Мой сын еще жив, — простонал Рошон. — Я вижу, он шевелится! Займись им, хирург.
— Каладин, оглушающей воды, — приказал Лирин, беря иглу.
Каладин, шлепая по лужам крови, метнулся к задней стене комнаты, открыл крайний стенной шкаф и достал маленькую бутылочку с прозрачной жидкостью.
— Что ты делаешь? — проревел Рошон, пытаясь сесть. — Займись моим сыном. О, Всемогущий, лечи его!
Каладин нерешительно повернулся, не переставая капать успокоительным на бинт.
— Я работаю согласно трем руководящим указаниям, Рошон, — сказал Лирин, прижимая светлоглазого к столу. — Хирурги используют их, выбирая между двумя пациентами. Если есть два пациента с одинаковыми ранами, хирург должен выбрать более юного.
— Тогда иди к моему сыну!
— А если раны не одинаково угрожают жизни, — продолжал Лирин, — надо лечить более тяжелые.
— Как я тебе и сказал!
— Но третье указание подавляет оба первых, Рошон, — сказал Лирин, наклонясь к нему. — Хирург должен знать, когда он не в силах помочь. Прости, Рошон, я бы спас его, если бы мог. Но я не в силах.
— Нет! — крикнул Рошон и попытался встать.
— Каладин! Быстрей! — приказал Лирин.
Каладин уже бежал к ним. Он прижал бинт с оглушающей водой ко рту и подбородку Рошона, прямо под носом, заставив светлоглазого вдохнуть испарения. Сам Каладин, как и положено, затаил дыхание.
Рошон выл и кричал, но его держали двое, и он ослаб от потери крови. Вскоре крик стал тише, и через несколько секунд он расслабился, понес чепуху и стал улыбаться себе. Лирин вернулся к ране, а Каладин понесся выбрасывать бинт.
— Нет. Дай ее Риллиру, — сказал отец, не отрываясь от работы. — Это единственное, что мы можем для него сделать.
Каладин кивнул и повторил процедуру для раненого юноши. Дыхание Риллира стало менее беспорядочным, но и только — юный светлоглазый, похоже, ничего не сознавал. Потом Каладин бросил бинт в жаровню; тепло уничтожало эффект. Белый пухлый бинт сморщился, стал коричневым и задымился, его края вспыхнули.
Каладин вернулся с губкой и промыл рану Рошона, над которой работал отец. Несколько осколков зуба застряли внутри, и Лирин, что-то бормоча себе под нос, начал удалять их щипцами и острым как бритва ножом.
— Бездна их всех забери, — проворчал Лирин, вытаскивая первый кусочек зуба. За его спиной Риллир замолчал. — Они посылают половину нас на войну, и все им мало. Как они ухитряются найти смерть, живя в самом тихом из городов? Лучше бы Рошону не искать этого проклятого штормом белоспинника.
— Они искали его?
— Да, они охотились, — сплюнул Лирин. — Уистиоу и я обычно шутили о том, почему светлоглазые так любят охоту. Если ты не можешь убить человека, ты убиваешь зверей. Да, ты нашел то, что искал, Рошон.
— Отец, — тихо сказал Каладин. — Очнувшись, он вряд ли отплатит тебе добром.
Светлорд, лежавший на спине с закрытыми глазами, что-то тихо мямлил.
Лирин не ответил. Он выдернул еще один кусок зуба, и Каладин промыл рану. Потом отец прижал пальцы к стенке большой дыры, проверяя ее.
Да, еще один кусок клыка, торчащий из мышцы внутри раны. Прямо за ним проходит бедренная артерия, самая крупная на ноге. Лирин протянул нож и очень аккуратно вырезал обломок. Потом задержался на мгновение, с кончиком ножа на волосок от артерии.
Если он перережет… подумал Каладин. Рошон умрет за несколько минут. Он жив только потому, что клык не попал в артерию.
Обычно уверенная рука Лирина дрогнула. Он посмотрел на Каладина и вынул нож, не коснувшись артерии, потом щипцами вытащил окровавленный обломок кости. Отложив ее в сторону, он спокойно протянул руку за иголкой и ниткой.
За его спиной Риллир перестал дышать.
* * *
Этим вечером Каладин сидел на ступеньках своего дома, сложив руки на коленях.
Рошона отвезли в имение, там за ним будут ухаживать его личные слуги. Тело его сына — в холод подземелья, и гонец уже мчался к Преобразователям с требованием заняться трупом.
Над горизонтом стояло солнце, красное как кровь. И куда бы Каладин ни посмотрел, мир был красным.
Дверь операционной хлопнула, и отец — такой же усталый, как и Каладин, — неверной походкой вышел наружу. Он глубоко вздохнул, сел рядом с Каладином и тоже уставился на солнце. Интересно, ему тоже оно видится кровавым?
Они молчали, пока солнце медленно опускалось за горизонт. Почему оно красивее всего именно тогда, когда готово исчезнуть в ночи? Быть может, оно злится, что приходится уходить? Или, как балаганщик, дает представление перед отъездом?
Почему самая яркая субстанция человеческого тела — кровь — скрыта под кожей, и никто не видит ее, пока не произойдет что-нибудь плохое?
Нет, подумал Каладин. Кровь не самое яркое, что есть в человеке. Глаза тоже могут быть очень красочными. Кровь и глаза. И то и другое человек наследует от родителей. Как и принадлежность к аристократии.
— Сегодня я видел человека изнутри, — наконец сказал Каладин.
— Не в первый раз, — ответил Лирин, — и, конечно, не в последний. Я горжусь тобой. Я ожидал, что ты заплачешь, как обычно делаешь, когда мы теряем пациента. Ты учишься.
— Я не имел в виду раны, — сказал Каладин.
Лирин какое-то время не отвечал.
— Да, понимаю.
— Ты бы дал ему умереть, если бы меня здесь не было, верно?
Молчание.
— И почему нет? — спросил Каладин. — Это бы спасло нас!
— Я бы не просто позволил ему умереть. Я бы убил его.
— Ты мог бы дать ему истечь кровью, а потом сказать, что не сумел спасти его. Никто бы не стал тебя спрашивать. Ты мог.
— Нет, — ответил Лирин, глядя на закат солнца. — Не мог.
— Почему?
— Потому что я не убийца, сын.
Каладин задумался.
Лирин поглядел куда-то вдаль.
— Кто-то должен начать. Кто-то должен сделать шаг вперед и поступать правильно, только потому, что это правильно. Если никто не начнет, остальные не пойдут за ним вслед. Светлоглазые изо всех сил убивают друг друга и убивают нас. Из леса принесли не всех. Элдс и Милп. Рошон бросил их там.
