только это. Когда мне пришлось снова перебраться на старый паром моя команда отказалась на нем работать. Он действительно отплавал свое, этого я отрицать не стану. Ну а братья Страны, те нанялись ко мне добровольно, понимаешь ты? Эти черти продумали все. И теперь вот распугивают на род, и на паром никто ни ногой… Правда, теперь их осталось уже трое.
— А что случилось с четвертым? Старик пригнулся к Натаниелю, дохнув на него спиртным перегаром.
— Они очень опасны. Два таинственных исчезновения на пароме за последний месяц. Один свалился за борт, другой просто исчез.
— А теперь изложи все это в хронологической последовательности.
Тут старик выпрямился, и Натаниель с облегчением вздохнул.
Напустив на себя таинственный вид, Винснес поманил их за собой наверх, за что Эллен была ему глубоко благодарна. Забыв, как легко ее укачивает, она жадно подставила лицо порывам ветра, который вовсю задувал на палубе. Ветер пробирал до костей, но они уже подплывали к Блосвике.
Винснес стал показывать:
— Видите, как пенятся волны на горизонте? Самый-то мыс вам не виден, но там стоит скала, которую мой маленький паром должен обогнуть на пути к островам.
— Похоже на штормовую волну, — пробормотал Натаниель. — Если на таком расстоянии видны одни только пенистые гребни, а не скала на краю мыса, значит, там сильный прибой.
— Да уж, место нравное, — отозвался старик. — Старое корабельное кладбище, обломки тысячелетней давности. Вот там-то один пассажир и свалился за борт. И никто этого не видел. Потом-то уж мы его выловили. Его звали Фредриксен, он возвращался домой из города. Говорят, кто-то слышал на корме крики, и перила там оказались погнуты, но как все это случилось, не видел никто. Чего только после этого мне не пришлось выслушать! Делать нечего, я поставил паром на прикол и приобрел новый. Потом один такой косорукий испортил мне двигатель, и старый паром снова оказался в чести, а еще через несколько дней исчез двоюродный брат. Странно. Возле мыса, в точности на том же месте. Его так и не нашли. Вот тогда-то и начались эти россказни, — будто бы на судно повадился утопленник, и облюбовал палубу и салон на корме. И появляется он не где-нибудь, а именно возле мыса. Чистой воды суеверие!
— Ну а кто-нибудь все-таки его видел? Старик сердито фыркнул.
— Одна истеричка с дальнего острова. Подняла такой крик, что только держись! Уверяла, будто в салоне на корме ей повстречалось мокрое-премокрое существо. Да что с нее возьмешь, с женщины!
Он был не слишком-то высокого мнения о женщинах, этот Винснес. Недолго думая, Тува послала ему видение: необъятных размеров женскую грудь. Воззрившись на нее, капитан со всхлипом глотнув воздух и уронил рюмку за борт.
Тува прогнала видение.
Опомнившись, капитан продолжал:
— Вообще-то слухи об этом окаянном привидении распускают одни братья Странн. Ведь может же быть так, что это двое утонули по воле случая?
Он вопросительно посмотрел на Натаниеля.
— Ну конечно, — ответил тот задумчиво. — Когда отходит паром?
— Он отправляется к островам в половине шестого вечера. Потом мы тут же поворачиваем назад и к десяти часам возвращаемся обратно в Блосвику.
— А три брата тоже поедут?
— А как же. Один — механик, другой — рулевой, а младший — за юнгу. Так ты решил…
Однако Натаниель отнял у него всякую надежду.
— Навряд ли я успею. И я не думаю, что Эллен выдержит сегодня еще одно плаванье.
— Так ведь есть же таблетки от морской болезни, ты сам говорил, — храбро возразила Эллен, которая всей душой желала снова оказаться на суше.
Они плавно зашли в Блосвикскую гавань.
— Это он? — спросил Натаниель, показывая на старое, белесовато-серого цвета каботажное судно, тершееся о причал.
— Он самый, — с гордостью ответил Винснес.
Чем тут было гордиться, непонятно. Паром был допотопный и безобразный. Весь в обводьях ржавчины, кранцы стерты до основания. Казалось, достаточно одной огромной волны, и судно разлетится в щепки.
Их большой паром проплыл дальше, и они смогли обозреть это старое корыто с носа. На капитанском мостике гордо сияло название: «Стелла».
— Стелла? — Натаниель порылся в памяти. — Стелла? А фотографий потерпевших у тебя нет?
— Фредриксена нет. Но есть групповая, где снята вся команда.
Винснес достал из бумажника и протянул Натаниелю покоробившееся фото, на котором команда была запечатлена под капитанским мостиком.
— Вот их двоюродный брат, — показал Винснес. Натаниель кивнул.
— Этот человек мертв. Его носит где-то в море. Только он был уже мертв, когда его швырнули за борт. Ну что, Эллен, осилишь?
Она кивнула, лицо ее было бледно.
— Тогда вот что, Винснес, — сказал Натаниель. — Вечером мы будем на «Стелле».
— Превосходно! — закричал старый морской волк и расплылся в такой широкой улыбке, что его замечательные искусственные зубы могли очутиться и за бортом.
В этот вечер Натаниелю пришлось пожалеть о своем решении отправиться на старом пароме в его последний рейс.
3
Капитан Винснес, как истый рыцарь, помог дамам сойти по трапу на берег.
— Всегда питал слабость к женщинам, — признался он Туве после того, как помог сойти Эллен. — Хочешь, я тебе что-то скажу?
— Можешь себя не утруждать, — процедила Тува. Но старик не сдавался.
— Было время, я укрощал их, как укрощает цирковых лошадей дрессировщик. И малютки становились совсем ручными.
— А теперь все наоборот, — ласково проговорила Тува. — Почему бы тебе не полягаться и не поржать!
Беспрекословно опустившись на четвереньки, шкипер принялся взбрыкивать, испуская самое что ни на есть настоящее конское ржание.
— Винснес, да ты чего это? — сказал, сойдя на берег, какой-то мужчина. — Куражишься перед девицами? Постыдился бы!
Тува была в ударе.
— А теперь ты собака, — сказала она. — Ну-ка задери ногу возле той тумбы.
Винснес послушно задрал ногу — и обмочился.
— Тува! — рявкнул Натаниель, обернувшись и увидев, что приключилось. — Сейчас же иди сюда!
Она чуть было не забыла про старика: небрежно взмахнув рукой, расколдовала его и побежала догонять Натаниеля с Эллен.
Натаниель был в ярости.
— Тува, он же милый, славный старик!
— Пресмешной, — заключила она.
— Если ты еще раз сделаешь что-нибудь подобное, тебе придется плохо, по-настоящему плохо, — пригрозил ей Натаниель.
— Ха!
Тува приотстала от поднимавшейся вверх по дороге пары. Она уже успела понять, как много значит для нее дружба с Натаниелем — а он идет себе и распинается перед этой… этой…
«Я брошу ее в море, — подумала она, чувствуя себя глубоко несчастной и одинокой. — Вот что я сделаю!»
Натаниель был в затруднительном положении. Взять с собой девушек к фру Карлберг он не мог. И то же
