многие из них испугались этого. Но я делал все, что было в моих силах.
— Ты совершил великий подвиг! — воскликнул Хейке, который был одним из наиболее пострадавших от ярма проклятия. — Расскажи нам, как ты действовал дальше?
— Силье получила подарок к свадьбе, — сказал Тенгель и посмотрел на нее. — Ты помнишь его?
Она вопросительно посмотрела на него.
— Ту резную шкатулку? Которая оказалась столь важной для нас при отъезде из долины Людей Льда?
— Именно.
Один из демонов быстро спустился вниз к столу, неся что-то в руке. Он поставил на стол шкатулку, потемневшую от старости.
— Это она! — воскликнула восхищенно Силье. — Неужели она все еще существует? Андре ответил:
— Мы хранили ее вместе со всем кладом Людей Льда, но так и не смогли открыть.
— Она не откроется, — сказала Силье. — Тенгель говорил мне, что все, что она содержит, трогать нельзя.
— Вот именно, — подтвердил Тенгель. — Чтобы смягчить воздействие зловещего наследства, мне пришлось прибегнуть к решительным действиям. Тенгель Злой побывал у источника зла и, возможно, многие из вас забыли об этом, в течение тридцати дней и тридцати ночей скрывался в долине Людей Льда, стремясь спрятать сосуд со злой водой и заколдовать то место, где он его оставил. Иногда я думал, а не сделал ли он там чего-либо большего, но что именно понять не мог. Я не мог отсутствовать целый месяц, ибо Силье стала бы следить за мной. Но как только наступали сумерки, в каждый час между заходом солнца и восходом луны, по воскресеньям и понедельникам, в течение многих месяцев, я переправлялся на лодке через озеро, искал и нашел место, которое стало для меня священным. Оно находилось близ маленького истока реки, снабжавшего озеро водой. Высоко под обрывом горы я обнаружил этот источник. Из глубины желтого мха, окруженного горными цветами, которые обычно растут вокруг ручьев и болот, струился маленький ручеек. Поднимаясь наверх, я сорвал редкую пурпурную горечавку, цветок, который вы называете «Голубые очи Христа», и множество других растений священного характера. Ни одного цветка, ни одного растения, которые используют в черной магии, а лишь те, что пригодны для белой. Рано, в утренних сумерках, когда Силье думала, что я на рыбалке, я произнес над всеми собранными растениями заклинание; у истока ручья я стоял и заговаривал все, что я собрал. Так прошла целая ночь. Точно так же, как у Хейке и Винги, когда они приносили весеннюю жертву. Но ритуал был совершенно иным. Я воспользовался всеми чарами и заклинаниями, которые знал. Откуда-то изнутри пришли ко мне заговоры на чужих языках. Колдовские руны были настолько сильные, что я потерял сознание!
Тенгель помолчал мгновение, потрясенный воспоминаниями.
— Это была самая тяжелая ночь в моей жизни. Я чувствовал сопротивление. Ужасное сопротивление со стороны злой силы. Много раз она ставила меня на колени, мне даже показалось, что она берет верх, и я сломлен. Но тут я подумал обо всем хорошем в человеке, о чистоте и силе Силье, и мне почудилось, что за моей спиной стоят и поддерживают меня несчастные предки всего нашего рода.
— Так мы и поступили, — произнесла Дида. — Мы с огромным интересом следили за твоей борьбой.
— Благодарю, — промолвил Тенгель. — Вероятно, вы и спасли меня.
— А вместе с тобой и наших потомков, — заметила Дида. — Продолжай!
— Видимо, я одержал победу. Когда на горизонте обозначился край восходящего солнца, я услышал крик. Резкий, визгливый, замирающий крик, говоривший о бешенстве и провале надежд Тенгеля Злого. Тогда я положил все высохшие растения вместе с амулетом доброты в изготовленную мной резную шкатулку, запер ее магическим замком и отдал Силье. Пока шкатулкой владеет наш род, меченые проклятием будут достаточно хорошо защищены от его действия. И большинство из вас отвернулись от Тенгеля Злого. Я очень счастлив этому. Но вам следует знать, что еще до меня были отмеченные проклятием, пожелавшие вести борьбу со злом.
— Правильно, — произнесла Дида. — Таких было несколько.
— Они были сильными, — улыбнулся Тенгель. — Поскольку эти люди боролись в одиночестве, их необходимо упомянуть с огромным уважением. Мы будем рады услышать их рассказ. Сейчас вы выслушали меня. Это все, что я мог рассказать вам в этот вечер. Может быть, Силье хочет что-то сказать, раз уж она здесь, наверху?
Тула выступила вперед.
— При любых условиях части дневника Силье будут зачитаны позднее сегодня ночью. Но мы с удовольствием послушаем тебя, Силье, если ты хочешь что-нибудь добавить.
— Мой дневник рассказывает почти обо всем, — медленно произнесла та, немного взволнованная всеобщим вниманием. — Но я должна поблагодарить вас за приглашение на это собрание, я не могу выразить словами, какое огромное значение это для меня имеет. Но я хотела бы задать вопрос, и может быть, он будет не безразличен для всех.
— Спрашивай! Сегодня ночью все могут говорить свободно.
— Да… Когда я сюда пришла. Там наверху… мне показалось, я узнала некоторых. Наверху…
Она умолкла, не хотела продолжать.
Тула взмахнула рукой, и свет медленно загорелся. Лучи его были направлены на небольшую часть стены позади верхнего ряда.
Они высветили семь-восемь существ, стоявших молча, внушая страх, и невыразительно смотревших на собрание.
Силье задохнулась.
— Мои демоны! Демоны из Афтенланда или Скюггеланда! Те, что приплыли под парусами из гор Ютгардсфьелля!
Ингрид вскочила.
— Они похожи на тех, которых я видела в долине Людей Льда — березы, превратившиеся в демонов. Но у моих морды были больше похожи на лисьи.
Луч света стал шире, сместившись вправо. Появились новые морды, узкие и острые, с блестящими глазами.
— Это они! — воскликнула Ингрид. — Мои демоны!
— Собственные демоны Людей Льда, — кратко резюмировала Тула.
Свет наверху погас. Полные тайны верхние ряды под крышей снова погрузились во тьму.
Габриэл выдохнул и сел. Он чувствовал, что уши у него сильно горят.
Тула лишь улыбнулась.
— Еще есть вопросы, Силье?
— Нет, — ответила та слабым голосом. — Впрочем, если позволите?
— Конечно! Мы все тебе очень благодарны. Хотя бы уже за то, что ты заботилась о Тенгеле Добром. Силье смущенно рассмеялась.
— В таком случае, мне бы очень хотелось знать, что случилось с моими гобеленами?
Тула на какое-то мгновение растерялась, но со своего места встал Вильяр.
— К сожалению, те, что были в Гростенсхольме, утеряны. Но в мое время твои гобелены пользовались известностью во всей стране.
Мали дополнила:
— Я могу рассказать, что имя «Мастера Арнгрима» упоминается во всех книгах, повествующих обо всех произведениях прикладного искусства. Большинство твоих гобеленов находится в музеях. Известно и то, что под псевдонимом Арнгрим скрывается женщина! Об этом сообщила всем я.
«Точно, — подумал Габриэл. — Тетя Мали и
