ты и маленький Габриэл сможете это делать. Другим следует попросить помощи у Натаниеля или Бенедикты, или же Тувы.
Габриэлу показалось, что его сердце разорвется от гордости и смешанного со страхом благоговения.
Суль повернулась лицом к залу:
— Ничего нового предложить я не могу. Скажу лишь, что заточила ножи и зубы для предстоящей великой борьбы. Добавлю, что меня распирает любопытство. Ужасно хочется взглянуть на ту толпу, что заполнила верхние ряды!
— Увидишь, увидишь! — заверила Тула. — А сейчас ты и Суннива можете спуститься в зал. Мы ожидаем многого от тебя на заключительном периоде борьбы, Суль!
— Доверьтесь мне, — произнесла та сквозь крепко сжатые зубы.
«Кто появится сейчас?» — подумал Габриэл.
На подиум поднялась Шарлотта Мейден, посторонняя для Людей Льда.
Шарлотта никогда не была красавицей. Но Габриэлу она сразу понравилась. «Как мало значит внешний вид, — удивленно подумал он. — Мне она кажется красивой, хотя черты ее лица не очень изящны».
Если бы только все мужчины думали, как Габриэл! Если бы они смогли научиться видеть! И это касается не только некрасивых женщин. Блестящие красавицы стали бы еще больше любить жизнь, если бы мужчины на первое место ставили лучшие черты их характера. Но для многих мужчин красивая внешность означает все, и они тем самым могут способствовать ограничению сферы интересов женщины.
Шарлотта Мейден смущенно улыбнулась собранию, но не успела ничего сказать — ее опередила Тула, которая, подняв бокал вина, воскликнула:
— Выпьем за эту женщину, так мужественно поставившую Людей Льда на ноги! За человека, первым сформулировавшего понятие «Тенгель Добрый»! Пью за Шарлотту Мейден, подарившую нам не только безопасную жизнь, но давшую детям знания!
Все встали и присоединились к тосту. Наконец Габриэл снова получил возможность полакомиться питьем из своего стакана; он жаждал этого давно, сразу после первого глотка. Понять, из чего сделан напиток, он не мог, но вкус его был отменным. «А не попробовать ли и пищу», — подумал он. Но никто пока еще не притрагивался к ней, поэтому, вздохнув, он отказался от этой мысли.
— Дорогие друзья, — начала Шарлотта. — Спасибо вам за ваши так взволновавшие меня слова! У меня, разумеется, нет возможности принять участие в вашей борьбе против злых сил, но вы, может быть, позволите мне сказать несколько слов тем двадцати двум, которые живут сейчас?
— Конечно, пожалуйста! — сказала Тула.
— Я говорю вам, не бойтесь смерти. Это переход человека в иной, прекрасный круг существования, и нас сегодня подняли не из наших могил. Абсолютно нет! Мы находимся в другом мире и именно оттуда нас привели сюда. Не думайте также, что мы способны следить исподтишка за всеми вашими действиями. Мы вовсе не делаем этого. Иногда вам необходима наша поддержка, и тогда мы проникаем сквозь стену и помогаем вам. Это доставляет радость только нам — обычным мертвым. Но, насколько я понимаю, с предками Людей Льда дело обстоит по-иному?
Ответила Суль:
— Да. Но мы так же, если нас не просят, не вмешиваемся в их жизнь. Только в случае, если кто-нибудь из живущих отмеченных проклятием взывает к нам, мы входим в контакт с ними. Для ужасного изречения о том, что «Бог видит все», абсолютно нет места.
Тува встала со своего места.
— У меня вопрос.
— Пожалуйста!
— Шарлотта сказала, что мертвые находятся в ином существовании и что вас привели оттуда.
— Совершенно верно.
— Значит, человек перерождается с новой жизнью?
— Правильно, — ответила Шарлотта Мейден. — Верно, что человек приходит обратно в образе другого человека. Но первоначальная душа никогда не пропадает.
Голос Тувы, как обычно, звучал строптиво.
— Я прожила много своих прошлых жизней. Они также находятся в другом существовании? Все вместе?
Поднялась Халькатла.
— Тебе следует это знать, Тува.
Глаза двух девушек встретились.
— Да, — медленно произнесла Тува. — Да, Халькатла. Ты и я, обе мы жили. И обе сейчас находимся здесь. И, тем не менее, мы с тобой один и тот же человек.
Она повернулась к присутствующим в зале.
— Вы помните, в одной из моих прошлых жизней я была Халькатлой. Переживала ее боль и одиночество. Все это в тот момент было моим. Мы одно существо.
Худая, посиневшая от холода Халькатла улыбнулась, и Тува также ответила ей улыбкой.
Тула вернулась к своим обязанностям ведущей:
— Мы в Высшем Совете решили сначала «пробежать» по потомкам Тенгеля Доброго, а поскольку мы довольно хорошо знаем их жизнь, мы можем весьма быстро двинуться вперед. Затем попытаемся проникнуть вглубь истории нашего рода.
Габриэлу эта идея показалась необыкновенно заманчивой.
Детей Тенгеля и Силье, темного рассудительного Аре, первого в огромном ряду крепких потомков, и мягкую Лив, вызывать не стали. Тула сказала:
— Поразительно, как действенность Тенгеля Злого стала возрастать в более поздние годы, не правда ли? Первые поколения особых неприятностей от него не испытывали. Ну а потом он превратился в отвратительную реальность.
— Правильно, — подтвердил Тенгель Добрый. — Причина кроется в том, что он начал проявлять признаки беспокойства в месте, где он скрывался. А тут еще кто-то, не буду называть имени, проиграл пару тактов на флейте.
Тула смущенно улыбнулась, а затем вызвала на подиум старшего сына Аре, Тарье Линда из рода Людей Льда — первого из особо избранных. Ему было что рассказать…
Тарье, любимый внук Тенгеля Доброго, воплощающий надежду… Он тоже был темноволосым, но у него не было той тяги к земле, которая была присуща его отцу Аре. У Тарье были раскосые глаза и высокие скулы. Лицо его вызывало необыкновенное доверие. Коричнево-серые глаза излучали недюжинный ум. От рождения Тарье был наделен желанием делать людям добро.
— Дорогие друзья, — начал он. — Пребывать среди своих лучших союзников — прекрасно! Это порождает такое чудесное настроение!
Он замолчал на мгновение, а затем продолжил:
— Моя жизнь была весьма неудачной. Счастья я вообще не испытал. Моя жена умерла. Сын мой пропал. Самого меня убили слишком рано. Но самое плохое заключалось в том, что ни я, ни другие не знали, что я являюсь Избранным. У меня не было желтых глаз, не обладали особой силой и мои внешние качества. Может быть, я иногда и догадывался о чем-то, но эти догадки были слишком слабы. Позднее я понял, что я подобен Сёлье, но с противоположным знаком. Сначала он был хорошим мальчиком. Зловещее наследство постепенно проявилось в нем, когда он стал взрослеть. Я же был только одарен и не более. Я слишком поздно осознал, что обладаю особыми способностями. К тому же Колгрим слишком рано прервал мою жизнь.
— Не Колгрим, — воскликнула Суль. — За ним стоял Тенгель Злой, сейчас нам это известно.
— Он
