умереть, отравившее мою жизнь на все последующие годы. Писать сагу Людей Льда для меня стало наилучшим лекарством, очищающим душу. Этот труд и мой любимый сын, Доминик.
Габриэл сидел, открыв рот, и, не отрываясь, смотрел на великолепного Доминика, который встретил своего отца внизу в зале. Эти желтые глаза… Почему ему, Габриэлу, не дарованы такие же? Вот бы удивились в школе! Тула на подиуме сказала, что Доминик обладает силой передавать мысли на расстоянии, что он способен читать мысли других. Но на подиум его не вызвали. Не пригласили также ни Никласа, ни Лене, ибо они ничем не могли помочь, когда дело касалось Тенгеля Злого. С Виллему, наоборот, решили поговорить. Она была одной из самых ярких фигур рода во всех отношениях. Ее золотисто-рыжие волосы сверкали и искрились, освещаемые мягким желтым светом. Энергия била в ней ключом, предприимчивость переполняла ее. Всем было известно, что она обладала многими сильными свойствами. Ее желтые глаза могли светиться и обретать огромную силу. Когда-то она довольно хорошо могла колдовать, как утверждала сама, и надеялась, что все это осталось при ней. Она видела во сне, как первобытных Людей Льда изгнали с их родных мест рыцари, пришедшие с юга. Видела, как ее самые древние предки шли через тундру на запад, унося с собой свои тотемы и все таинственные предметы волшебства. И она чувствовала, что от одного из них исходит опасность. От одного, которого она видеть не хотела и заставила себя проснуться.
Однажды на каперской шлюпке предки из времен Тенгеля Доброго пришли ей на помощь. Но она помнит немногих из них. Да, она помнит Диду, ибо ее забыть просто нельзя. Позднее, после смерти, она, естественно, встретила их, всех добросердечных, хотя на многих из них смотреть было страшно, ибо жизнь их была глубоко несчастной.
— Да, — сказала Тула, когда Виллему замолчала. — Я полагаю, что тебя следует отнести к группе колдунов, возглавляемой Суль!
Виллему ничего не имела против этого.
— Но, кстати, о духах предков… — задумчиво начала она. — Я никогда не встречала Халькатлу. Откуда ты пришла?
Халькатла встала.
— Вы услышите мою историю сегодня ночью, когда наступит мое время. Но если вы думаете, что я некий шпион, засланный злыми силами, то забудьте об этом! Никто, кроме меня, не может так радоваться пребыванию вместе с вами. Моя история необычайна и это все, что я могу пока сказать.
— Мы послушаем тебя позднее, — сказала Тула. — Но твое имя, Халькатла? Оно наводит на мысль о датской и норвежской истории. 1100-е годы. Внучка датского короля Свена Эстридссена, прабабушка герцога Скуле, это ты?
Халькатла криво усмехнулась:
— Вовсе нет. Я жила изгнанницей в долине Людей Льда, никогда не покидала ее и не встречалась ни с одним мужчиной.
— Что ж! Добро пожаловать к нам!
Габриэл подумал, что сегодня ночью будет разгадано много загадок. Халькатла, Дида, Странник, Ганд…
В этот момент он еще не догадывался о самой замечательной из них.
5
Перед Габриэлом прошло множество имен. Тула вела диалог с залом. Все сидели на своих местах. Кристиана Стеге, Ион и Ульф Паладины, Элизабет — последняя из Паладинов, Тенгель молодой, Альв Линд… Кого только не приглашала она на подиум.
Дана Линда из рода Людей Льда благодарили за то, что он вместе с Ингрид и Ульвхедином совершил огромный подвиг, отыскав любимый волшебный корень Людей Льда у могилы Колгрима. Но, как сказал Дан со своего места в зале, ни он, ни другие никогда больше не ступят в долину Людей Льда! Им довелось почувствовать там присутствие силы мышления Тенгеля Злого, которая испугала их на все будущее время. И Дан самым серьезным образом предупредил всех, кто намеревается предпринять такие шаги, что это будет трудно.
Его очень хвалили за поездку на юг в попытке отыскать там следы Тенгеля Злого. У Зальцбаха, деревни, которую уничтожил его прародитель, он вынужден был прервать поездку. Но Дан сумел установить, что Тенгель Злой намеревался в буквальном смысле уйти под землю, а это уже имело огромную ценность для тех, кто впоследствии занимался поисками его местонахождения.
Сына же Дана, Даниеля Ингридссена Линда пригласили подняться на подиум.
Тула сказала:
— Мы все считаем, что волшебный корень способствовал рождению Даниеля. В зелье, которое Дан и Ингрид пили с таким фатальным, но приятным результатом, содержалась его частичка. Ингрид пыталась уничтожить плод, но волшебный корень воспрепятствовал этому. И я верю, что она впоследствии была счастлива.
— Еще как! — крикнула Ингрид со своего места. — Даниель был самым прекрасным человеком в моей жизни. А позднее волшебный корень спас Даниеля от опасности и был с ним во время всей его долгой поездки в Таран-гай.
— Волшебный корень был моим лучшим другом, — подтвердил Даниель. — Однажды он спас меня от белого медведя и помогал все время преодолевать трудности на моем пути. Но о моих приключениях в Таран-гае пусть расскажут другие. Я ведь там был второстепенной фигурой.
— Это ты привел Ширу в дом Венделя Грипа, — произнесла Тула. — Тем самым ты соединил два племени: норвежское и то, что обитало в ледяных пустынях.
Этого Даниель не отрицал.
Зеленоглазого Никласа, как уже было сказано, приглашать наверх не стали, но подчеркнули ценность его врачующих рук для предстоящей борьбы.
Но вот на подиум поднялась Ингрид. Колоритная фигура, излучающая веселье и искрящийся юмор.
— Мне хочется сказать кое-что о волшебном корне, — заявила она. — Я люблю его, смотрю на него почти как на живую личность. Однажды я попросила у него помощи, и в эту ночь увидела сон. Я видела все через время и пространство. Я все узнавала, всем обладала и все понимала. Наш волшебный корень могуществен! Впрочем, Элизабет, ты помнишь, как я предсказала, что у Натаниеля будет целая куча братьев и сестер? Вот так-то, я еще могу кое-что. Больше мне сказать нечего. За исключением того, что чертовски жажду начать битву с нашим великим мерзавцем!
— На это скоро получишь разрешение, — серьезно предупредила Тула. — Кажется, он начал шевелиться. Незначительно, но все же опасно!
— Я готова, — твердо заверила Ингрид.
К неописуемой радости Габриэла Тула объявила:
— Может быть, уже настало время попробовать еду, которую приготовили для нас наши друзья?
Габриэл не хотел знать, кто они, эти хорошие друзья. Демоны в лошадином обличье? Или кто-то другой? Он осторожно посмотрел, как поступают другие, и только после этого набросился на закуски, лежавшие в блюде.
Вкус был небесный!
Позднее он не мог рассказать, что он пробовал. Раньше он ничего подобного не ел.
